Месть Рима - Саймон Скэрроу

- Хороший мальчик! – Ганомен погладил его по щеке, затем коротко обнял, после чего присел рядом с Катоном. - Нам лучше поторопиться, префект. Осталось всего несколько часов дневного света.

Они осторожно двинулись вдоль берега, держа его между собой и Лингомарой, останавливаясь, чтобы подкрасться и осмотреть поселение с другой стороны. Вскоре стало ясно, что на острове находится большое количество воинов. Сквозь щели в хижинах они увидели, что в центре поселения есть открытая площадка, где повстанцы обучались наносить удары мечами и копьями по соломенным манекенам. Другие испытывали себя в поединках, и слабый звон оружия донесся до троих мужчин через воду. Оказалось, что частокол в конце острова действительно отделен каналом, через который тянулся узкий эстакадный мост, соединяющий его с остальным поселением.

- Этот опорный пункт выглядит довольно грозным местом для последней обороны, - проговорил Макрон. - При условии, что мы сможем сначала захватить остальную часть поселения. Это будет не так просто, как те твердыни на холмах, которые мы разрушили в первые месяцы вторжения.

- Давайте двигаться дальше и надеяться, что мы найдем слабое место в обороне.

Дальше берег зарос камышом, и им пришлось двигаться очень осторожно, чтобы верхушки не колыхались так, что могли выдать их присутствие зоркому наблюдателю на стене крепости. Выбравшись на более сухую землю, они обнаружили, что здесь нет сплошного берега, который мог бы их скрыть, а лишь неровный ряд горбов и еще больше камышовых зарослей. Им пришлось ползти между теми местами, где было укрытие, и прошло больше часа, прежде чем они обогнули крепость и начали пробираться по дальнему краю болота. Идти было тяжело, и Ганомен начал отставать и замедлять движение. В то же время Катон стал гораздо лучше понимать, какой крепкий орешек представляет собой лагерь Боудикки.

Они находились напротив деревьев на острове, примыкающем к поселению, когда Макрон, взяв на себя инициативу, остановился и присел.

- Что случилось? – прошептал Катон.

- Посмотри туда. – Макрон поднял руку и указал на колья, идущие вдоль кромки деревьев. На большинстве из них были насажены какие-то предметы, и вдруг Катон увидел то, что заставило Макрона приостановиться: шлем с поперечным гребнем центуриона на нем.

- Трофеи, - с горечью выплюнул Макрон.

- Мы разберемся с этим, как только Лингомара будет взята, - успокоил друга Катон.

- И, возможно, установим несколько собственных трофеев, - ответил Макрон.

Катон оглянулся и увидел, что солнце опускается к болотам позади них. - Пошли, брат. Нам нужно двигаться дальше.

Пройдя еще немного, они увидели, что остров соединен со следующим твердым участком земли канатной дорогой, опирающейся на прочные столбы, вбитые в русло небольшой реки, окружавшей поселение и лесистую местность, которая, по мнению Катона, и была той священной рощей, о которой ему рассказывали. На каждом конце стояла укрепленная сторожка, откуда дозорные наблюдали за подступами. Когда они подкрались ближе, Ганомен дернул Катона за руку.

- Подожди.

Он затащил их обоих в укрытие, а затем объяснил.

- Мы находимся недалеко от тропы, ведущей через болото. Она находится по другую сторону от второй сторожки. Нам придется перебраться через нее, прежде чем мы сможем обогнуть дальнюю сторону и вернуться к лодке.

- И что? – спросил Макрон.

- Тропа наверняка будет патрулироваться. Нам придется быть осторожными, чтобы пересечь ее незаметно. Это недалеко отсюда, поэтому мы пойдем молча. Я буду вести вас.

Макрон уже собирался возразить, но его остановил взгляд Катона.

- Ты знаешь, что делаешь, Ганомен. Мы пойдем за тобой.

Ицен отправился в путь, и Макрон последовал за ним. Катон оглянулся, чтобы убедиться, что за ними не наблюдают, и двинулся следом за остальными. Когда заросли тростника, колючек и чахлого кустарника стали редеть, старик присел и помахал двум римлянам рукой. Катон пополз рядом с ним и увидел тропинку не далее чем в десяти метрах. Она была изрезана колеями и ухабами, а ширины едва хватало, чтобы по ней могла проехать телега. Взглянув на небо, он увидел, что солнце опустилось ниже верхушек тростника и сверкает между ними, а ветерок проносится по болоту. Оставалось не более часа дневного света, чтобы найти дорогу обратно к Хардрину.

Он подкрался к краю тропинки и посмотрел в обе стороны. Слева от нее был небольшой спуск, ведущий к сторожке; в другую сторону она изгибалась вправо, уходя из поля зрения наблюдателей. Повернувшись, он жестом подозвал остальных, и они двинулись параллельно дорожке, направляясь к повороту. Они шли по ней, пока не оказались за пределами видимости сторожки. Тропа продолжалась еще сотню шагов, а затем снова повернула направо, к болотам.

- Перейдем здесь, - решил Катон и уже собирался шагнуть вперед, как вдруг заметил движение дальше по тропинке. Над камышами показалась голова человека, и он отчаянно подал знак остальным, чтобы они отступали. Они бросились в укрытие как раз в тот момент, когда во главе колонны мятежников показалась колесница.

Прижавшись к земле за высоким кустом и травой, они не шевелились, пока колонна приближалась. У Катона возникло искушение поднять голову, когда колесница пронеслась мимо, сопровождаемая треском вожжей и окликами возницы. Ему пришлось заставить себя не шевелиться и молиться богам, чтобы их не заметили. Воины, следовавшие за колесницей, шли неровной походкой, оружие постукивало о щиты. Разговоры были приглушенными, и Катон догадался, что они возвращаются с марша, измученные и думающие только о том, чтобы поесть и поспать. Они шли все дальше и дальше, их становилось все больше и больше, и вот уже задняя часть колонны прошла мимо, и звук их шагов затих, когда последние люди обогнули угол и спустились по небольшому склону к сторожке.

- На миг мне показалось, что им нет конца, - сказал Макрон. - Должно

быть, сотни ублюдков.

- Мы теперь должны действовать быстро, - сказал Ганомен. - Мы

должны вернуться к лодке.

Он поднялся и трусцой побежал к тропе, и уже почти пересек ее, когда кто-то окликнул его. Катон и Макрон как раз успели спрятаться в укрытие. Ганомен замер, затем медленно повернулся в сторону голоса и, покачав головой, показал на свое ухо.

- Я плохо слышу!

Оба римлянина выхватили мечи и приготовились к бою. На мгновение Катон задумался о том, чтобы отступить еще дальше и подождать, не удастся ли Ганомену блефом выпутаться из этой ситуации. Но было более чем вероятно, что тот, кто его заметил, заберет его для допроса. Даже если ему удастся выпутаться из неприятностей, он потеряет драгоценное время.

- Старый пердун