Христианское учение о спасении - Евгений Александрович Жуков

В контексте общего учения апостола Павла об уверенности в спасении данный отрывок служит логическим завершением сотериологической аргументации. Если оправдание обеспечивает примирение с Богом в настоящем (Рим. 5:1), а усыновление гарантирует наследство в будущем (Рим. 8:16–17), то учение о воскресении распространяет уверенность верующего за пределы физической смерти, охватывая всю полноту человеческого существования вплоть до его эсхатологического завершения.

1 Фес. 5:8

В 1 Фес. 5:8 апостол Павел вновь обращается к теме уверенности в спасении, используя выразительный военный образ: «Мы же, сынове суще дне, да трезвимся, оболкшеся в броню веры и любве и шлем упования спасения» (Елизаветинская Библия). Эта метафора военного снаряжения, более подробно развитая в Еф. 6:10–17, представляет собой важный элемент в апостольском учении о христианской уверенности.

Центральное место в данном образе занимает «шлем упования спасения» (περικεφαλαίαν ἐλπίδα σωτηρίας). Выбор шлема как метафоры для упования не случаен. Шлем защищает голову – жизненно важную часть тела, центр мышления и принятия решений. Аналогичным образом, уверенность в спасении защищает разум верующего от разрушительных сомнений, неверия и отчаяния.

Принципиально важен вопрос о природе этого «шлема упования». Может ли его функцию выполнять неопределенное предположение о возможном спасении, зависящем от человеческих достижений в нравственной сфере? Обеспечит ли надежную защиту представление о спасении как о вероятностном событии, исход которого остается неизвестным до последнего момента?

Такое понимание упования обнаруживает свою несостоятельность при тщательном богословском анализе. «Шлем», изготовленный из материала сомнений и неопределенности, подобен защитному головному убору из пенопласта – он не способен обеспечить реальную защиту в условиях духовной битвы. Упование, основанное на представлении о возможном помиловании за аскетические подвиги и нравственные достижения, оказывается иллюзорным и неэффективным.

Подлинное основание для христианской уверенности раскрывается апостолом Павлом в непосредственном контексте рассматриваемого отрывка. В 1 Фес. 5:9–10 он пишет: «Потому что не определил нас Бог на гнев, но к получению спасения чрез Господа нашего Иисуса Христа, умершего за нас, чтобы мы, бодрствуем ли, спим ли, вместе с Ним жили» (пер. еп. Кассиана (Безобразова)).

Ключевым в данном утверждении является указание на Божественное определение: «Не определил нас Бог на гнев, но к получению спасения» (οὐκ ἔθετο ἡμᾶς ὁ θεὸς εἰς ὀργὴν ἀλλὰ εἰς περιποίησιν σωτηρίας). Глагол «τίθημι», переведенный как «определил», имеет значение «устанавливать», «назначать», «предназначать». Его использование в аористе указывает на завершенное действие в прошлом, результаты которого сохраняются в настоящем.

Это Божественное определение представлено в форме антитезы: не для гнева, но для получения спасения. Такая формулировка исключает промежуточные варианты или неопределенность относительно конечной судьбы верующего. Бог уже определил верующих к получению спасения, и именно это определение выступает как надежный фундамент христианской уверенности.

Показательно, что апостол Павел не ограничивается указанием на Божественное определение, но дополняет его ссылкой на искупительное дело Христа: «чрез Господа нашего Иисуса Христа, умершего за нас». Здесь обнаруживается тесная связь между предопределением и искуплением. Божественное определение к спасению реализуется не абстрактно, но через конкретный исторический акт – заместительную смерть Христа.

Цель этого искупительного акта выражена предельно ясно: «чтобы мы, бодрствуем ли, спим ли, вместе с Ним жили». Выражение «бодрствуем ли, спим ли» (εἴτε γρηγορῶμεν εἴτε καθεύδωμεν) указывает на полноту и безусловность спасения. Христос умер, чтобы обеспечить спасение верующих независимо от их состояния или обстоятельств. В контексте данного послания, где апостол ранее обсуждал судьбу умерших христиан, выражение «спим» может указывать на смерть, а «бодрствуем» – на жизнь. Таким образом, спасение охватывает как живых, так и мертвых верующих.

Уверенность в спасении, таким образом, основана не на человеческих достижениях или состояниях, но на двух объективных фактах: предвечном Божественном определении и историческом искупительном деле Христа. Эти два фактора не зависят от изменчивых человеческих эмоций, колебаний воли или нравственных достижений. Они обеспечивают непоколебимую основу для христианской уверенности.

Только такое понимание упования соответствует метафоре «шлема спасения». Подобно тому, как металлический шлем римского воина надежно защищал его голову от ударов противника, так и твердая уверенность в спасении, основанная на Божественном определении и искупительном деле Христа, защищает ум верующего от атак сомнения, неверия и отчаяния.

В контексте учения апостола Павла об уверенности в спасении, рассматриваемый отрывок имеет принципиальное значение, поскольку он прямо указывает на предопределение как на основу этой уверенности. Такой подход характерен для богословской системы апостола, что подтверждается и другими текстами, в частности, «золотой цепью спасения» в Рим. 8:29–30: «Ибо кого Он предузнал, тем и предопределил быть подобными образу Сына Своего… А кого Он предопределил, тех и призвал, а кого призвал, тех и оправдал; а кого оправдал, тех и прославил».

Таким образом, в учении апостола Павла об уверенности в спасении предопределение занимает центральное место как объективное основание, не зависящее от субъективных человеческих состояний и обеспечивающее непоколебимую надежность христианского упования.

Вот как пишет об этом отрывке Мэтью Генри[122]:

«Упомянув о спасении и надежде на него, апостол показывает, на чем основывается эта надежда. Заметьте: он ничего не говорит об их заслугах. Учение о наших заслугах совершенно небиблейское, оно противоречит Священному Писанию. В наших заслугах нет никакого основания для истинной надежды. Наши надежды должны основываться на:

(1) Божием определении, потому что Бог определил нас не на гнев, но к получению спасения… ст. 9. Если бы мы проследили свое спасение до его первопричины, то обнаружили бы, что ею является Божие определение. Те, что живут и умирают во тьме и неведении, спят и упиваются, как упивающиеся ночью, определены на гнев, это совершенно ясно. Но что касается тех, кто принадлежит к свету, если они бодрствуют и трезвятся, то очевидно, что они предназначены ко спасению. Верность и твердость Божественного определения являются большой поддержкой и ободрением для нашей надежды. Если бы мы должны были достигать спасения своими собственными заслугами или своей силой, то у нас было бы очень мало или совсем не было бы надежды получить его. Но когда мы видим, что наше спасение основывается на Божием определении, которое не может быть поколеблено (ибо изволение Божие в избрании стоит твердо), то можем строить на нем непоколебимую надежду, особенно когда принимаем во внимание:

(2) Заслуги Христа и благодать и то, что мы спасены нашим Господом, умершим за нас. Нашим спасением мы обязаны как Божьему определению, так и Христову искуплению, наша надежда на спасение основана на том и на другом. Мы должны помышлять как о благодатном определении Божием, так и о смерти и страданиях, что претерпел Христос ради его осуществления, чтобы мы, бодрствуем ли, или спим (живем