Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

Рейда рубашку.

Провела ладонями по груди.

Знакомые шрамы.

Знакомая кожа.

И все еще достаточно нового, чтобы хотеть исследовать.

Он обнял и перенес к кровати.

Мы легли.

Я сразу притянула ближе.

Сегодня мне не хотелось медленной осторожности первой ночи.

Хотелось контакта.

Тепла.

Вес его тела.

Рейд понял.

Поцелуи стали глубже.

Его ладонь прошла по бедру, поднялась.

Я выдохнула.

Он остановился на секунду.

— Нора.

— Да?

— Я сегодня был неправ.

Не ожидала разговора сейчас.

— Да.

— И секс это не отменяет.

Вот именно.

Я коснулась его лица.

— Не отменяет.

— Хорошо.

— Рейд.

Он усмехнулся.

Я засмеялась.

И напряжение окончательно изменилось.

Не исчезло.

Стало близостью.

Он поцеловал меня снова.

Я обхватила его ногами.

Сегодня не было необходимости доказывать, что хочу.

Рейд уже знал.

И все равно не принимал как гарантированное.

Мы раздевались без спешки, но и без церемонии.

Мне нравилось, что могу смеяться, когда его рука зацепилась за край моей сорочки.

Нравилось, что он выругался, когда я слишком медленно провела ладонью по животу.

Нравилось, что мы уже знали некоторые реакции друг друга и все равно не знали все.

Когда его пальцы коснулись меня, я прижалась сильнее.

— Так?

— Да.

Он не спрашивал каждую секунду.

Только когда менял что-то важное.

И я отвечала.

Иногда словами.

Иногда движением.

Мы уже научились понимать часть языка тел, но не делали из этого магии.

Если сомневался — спрашивал.

Если хотела — говорила.

Удивительно простая система.

Гораздо надежнее всех «он должен сам чувствовать».

Рейд довел меня почти до края пальцами.

Я остановила.

Он сразу замер.

— Что?

— Хочу тебя.

Взгляд стал темнее, но не как шаблонная реакция из дешевой книжки. Просто дыхание стало тяжелее, а пальцы на моем бедре сжались.

— Сейчас?

— Сейчас.

Он потянулся к защитному средству.

Я остановила руку.

— Я приняла состав.

— Уверена?

— Да.

— Тогда...

Я потянула его к себе.

Когда Рейд вошел, тело уже было готово.

Никакой боли.

Только полное, горячее ощущение близости.

Я закрыла глаза.

Он поцеловал висок.

— Посмотри на меня.

Я открыла.

Не приказ.

Просьба.

Рейд двигался медленно сначала.

Я чувствовала каждое движение.

Сегодня было меньше голода и больше чего-то почти болезненно личного.

Он видел мое лицо.

Я его.

Негде было спрятаться за страстью.

Я провела ладонью по его щеке.

— Ты боишься мне доверять? — спросила тихо.

Рейд замедлился.

Не самый привычный вопрос для такого момента.

И все-таки ответил.

— Да.

Честно.

— Почему?

Он сделал движение, от которого у меня сбилось дыхание.

— Потому что теперь есть что потерять.

Я смотрела.

— Это не ответ на доверие.

— Есть.

— Объясни.

Он остановился почти полностью.

— Чем важнее человек, тем сильнее хочется контролировать риск.

Вот.

Его слабость.

— И?

— А доверие означает признать, что я не могу контролировать твой выбор.

Я почувствовала, как внутри стало тесно не от секса.

От смысла.

— Можешь.

— Что?

— Не контролировать.

Рейд смотрел.

— Знаю.

— Тогда делай.

Он улыбнулся едва заметно.

— Сейчас?

— Особенно сейчас.

— Очень философский секс.

Я засмеялась и ударила его ладонью по плечу.

— Невыносимый.

Рейд снова начал двигаться.

Быстрее.

Разговор закончился.

Не потому, что проблема исчезла.

Потому что мы сказали достаточно.

Я обхватила его сильнее.

Удовольствие постепенно вытеснило мысли.

Не доверие как красивое слово.

Доверие как конкретное ощущение:

я могу сказать остановись;

могу сказать сильнее;

могу разозлиться завтра;

могу уйти когда-нибудь;

и он все равно не пытается сделать мое «остаюсь» обязательным.

Оргазм пришел медленно.

Я чувствовала, как тело напрягается, как пальцы сжимают его плечи.

Рейд не торопил.

Держал ритм.

Когда меня накрыло, я не закрыла глаза.

Смотрела на него.

И это оказалось почти страшнее самого удовольствия.

Слишком открыто.

Он кончил немного позже, уткнувшись лицом в мою шею.

Мы лежали, тяжело дыша.

Я провела пальцами по его волосам.

Рейд поднял голову.

— Это теперь считается примером хорошей коммуникации?

Я рассмеялась.

— Ужасным.

— Жаль.

— Но повторить можно.

— Тогда система рабочая.

Он лег рядом.

Через несколько минут я сказала:

— Завтра я все еще буду злиться на тебя за отчеты.

— Я помню.

— Хорошо.

Рейд повернулся.

— Ты специально.

— Немного.

Он обнял.

Я устроилась ближе.

Сегодня утро рядом с ним не пугало.

Возможно, напугает завтра.

Неважно.

Не нужно было решить всю жизнь за один вечер.

Мы почти уснули, когда в дверь спальни постучали.

Не Эдна.

Она никогда не стучала так быстро.

Рейд сразу сел.

— Да?

Из коридора ответил мужской голос:

— Альфа. Срочное письмо из Ренвара.

Рейд встал.

Я тоже натянула сорочку.

Через минуту он вернулся с запечатанным конвертом.

— От Альмы.

Я сразу почувствовала, как сон исчез.

— Что?

Рейд сломал печать.

Прочитал.

Лицо стало серьезным.

— Нашли еще одну учетную книгу.

— Где?

— В центральном резервном узле.

Я встала.

— Какую?

Он передал письмо.

Альма писала коротко.

Во время сверки закрывающих ведомостей архивист обнаружил ссылку на вторую книгу крупных резервных платежей.

Не сводную.

Первичную.

В ней должны были отражаться:

банковский номер;

конкретный получатель;

код перевозчика;

лицо, подтвердившее закрытие операции.

За последние месяцы книгу почти не использовали, потому что после реформы большая часть данных переносилась в центральный финансовый журнал.

Но старые операции программы совместной готовности все еще проходили через нее.

Именно наши даты.

Именно ВУР-7.

Внизу:

«Книга хранится не в Ренварском архиве, а в защищенном помещении центрального резервного узла. Завтра в девять проведем совместную выемку с судебным представителем. Уведомления сторонам отправлены».

Я перечитала дважды.

— Эдрик тоже получил уведомление?

Рейд кивнул.

— Как сторона фонда — должен.

Мне это не нравилось.

— Тогда он знает, где книга.

— Он и так мог знать.

— Возможно.

Рейд посмотрел.

— Не начинаем делать выводы.

Я почти улыбнулась.

— Учишься.

— С плохими людьми свяжешься.

Я снова прочитала письмо.

Первичная книга.

То, чего нам не хватало.

Если платежи действительно проходили от фонда к компаниям, а потом к людям Тарса, здесь мог сохраниться не только итоговый код.

Человек, который подтверждал закрытие.

Возможно, конкретная подпись.

Не очередной общий лимит Кайдена.

Не секретарь.

Тот, кто закрывал операцию после передачи.

Я сложила лист.

— В девять.

— Да.

— Поеду с Альмой.

— Я тоже должен быть уведомлен как сторона Черного Яра.

— Но выемку ведет