Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд

class="p1">— Это не ответ.

Рейд резко выдохнул.

— Потому что не хотел давать Кайдену возможность сказать, что проблема возникла из-за моей задержки данных.

Я замолчала.

Вот честно.

Некрасиво.

Но честно.

— То есть политически тебе тоже было удобнее, чтобы эта часть не звучала.

Он поднял глаза.

— Да.

Мне стало неприятно.

Не потому, что я считала его идеальным.

Потому что после всего, что он говорил о прозрачности, хотелось, чтобы именно здесь он оказался лучше.

Не оказался.

— И ты ничем не отличаешься?

Рейд резко ответил:

— Отличаюсь.

Голос стал жестче.

— Я не подделывал отчеты. Не двигал чужие резервы. Не оплачивал людей на дороге.

— Я этого и не сказала.

— Но поставила рядом.

— Потому что механизм снова знакомый. Неудобная правда появилась, и ты решил, что можно рассказать позже, когда будет понятнее, как она выглядит.

Он замолчал.

Попала.

Рейд прошел к окну.

— Я защищал источники.

— Частично.

— Да.

— И собственную позицию.

— Да.

— Почему вчера ты не сказал это мне сам?

Он повернулся.

— Потому что знал, что ты разозлишься.

Я почти рассмеялась.

— Серьезно?

— Да.

— Великолепно.

— Нора.

— Нет, ты слышишь? Кайден откладывал разговор, потому что боялся последствий. Эдрик закрывал пакеты, потому что считал открытый архив опасным. Ты задерживал отчеты, потому что не доверял центру. Все вы находите очень разумные причины, почему другой человек получит правду позже.

— Не сравнивай мои отчеты с изменой.

— Я сравниваю не поступки.

Рейд сжал челюсть.

Я подошла ближе.

— Я сравниваю привычку решать за другого, когда ему лучше знать неприятное.

— Я не был обязан рассказывать тебе каждую ошибку управления Черным Яром.

— Нет.

Он замолчал.

— Тогда в чем претензия?

— В том, что мы с тобой уже строили расследование вокруг искаженных центральных данных. Ты видел, как я защищаю тебя на заседаниях, потому что официальные отчеты выставляют Черный Яр виноватым. И ни разу не сказал: «Нора, часть корректирующих материалов моя стая передала поздно».

Рейд отвел взгляд.

Вот.

— Я бы не перестала работать с тобой.

— Я не знал.

— Мог спросить.

— Ты права.

Слишком быстро.

Я остановилась.

— Не говори только чтобы закончить спор.

Рейд посмотрел резко.

— Я не заканчиваю.

Пауза.

— Ты права в том, что я должен был сказать, когда расследование стало касаться сроков поступления данных.

— Да.

— Но я не считаю неправильным первоначально задержать отчеты.

Вот теперь разговор стал настоящим.

— Почему?

— Потому что один из свидетелей был человеком, которого могли убить, если его имя попадет в общий архив.

— Тогда можно было передать обезличенные данные.

— Сейчас понимаю.

— Тогда не видел?

— Не доверял даже тому, что обезличивание сохранится.

— Настолько?

Рейд посмотрел.

— Да.

В его голосе не было красивого геройства.

Только упрямство человека, который слишком долго управлял территорией, где ошибка действительно могла стоить кому-то жизни.

— У нас уже была утечка два года назад, — сказал он. — Пограничный информатор дал имя группы, которая переправляла оружие через лес. Через три дня это имя оказалось у тех людей. Его нашли в овраге.

Я замолчала.

Этого не знала.

— Кто передал?

— Не установили.

— Через центральный архив?

— Данные прошли там.

— Поэтому ты перестал доверять системе.

— Да.

Вот причина.

Не оправдание всего.

Причина.

— Почему не рассказал об этой утечке Северному Кругу?

— Рассказал. Проверяли. Ничего не нашли.

— И ты решил, что дальше безопаснее держать чувствительные сведения у себя.

— Да.

Я почувствовала, как злость стала сложнее.

Так же, как с Эдриком.

Нормальные люди почти всегда имеют причины.

Проблема начинается, когда причина превращается в разрешение на любое решение.

— Я понимаю, почему ты боялся.

Рейд смотрел.

— Но?

— Но если каждый Альфа, которому не нравится общий архив, начнет оставлять данные у себя до тех пор, пока сочтет безопасным, никакой Северный Круг вообще не нужен.

Он поморщился.

— Знаю.

— Сейчас знаешь.

— И тогда понимал риск.

— Но выбрал другой.

— Да.

— Ты не доверял системе настолько, что сам сделал ее менее полной.

Рейд медленно кивнул.

— Да.

Наконец.

Не легко.

Но полностью.

Я оперлась ладонью на стол.

— Мне не нужно, чтобы ты был идеальным.

— Удобно.

— Не шути.

Он стал серьезным.

— Извини.

— Мне нужно другое.

— Что?

Я ответила не сразу.

— Чтобы ты не заставлял меня узнавать неприятное о тебе от Альмы в комнате с Кайденом.

Рейд закрыл глаза на секунду.

— Да.

— Если ты понимаешь, что сделал что-то, что влияет на нашу общую работу, скажи.

— Даже если считаю, что ты разозлишься.

— Особенно тогда.

— Хорошо.

Я посмотрела.

Он поднял руки.

— Молчу.

Я почти улыбнулась.

Не хотела пока.

— И я не хочу, чтобы наши отношения превращали меня в человека, который защищает твои ошибки.

— Не хочу этого тоже.

— Сегодня, когда Кайден спросил про отчеты, часть меня захотела сразу найти объяснение за тебя.

Рейд нахмурился.

— Зачем?

— Привычка.

— Со мной не надо.

— Вот именно.

Я подошла ближе.

— Если ты неправ, я хочу иметь право сказать, что неправ.

— Имеешь.

— Публично тоже.

Вот тут он подумал.

— Если это касается твоей работы — да.

— А если касается политики?

— Тоже.

— Даже если ты станешь Первым Альфой?

Рейд выдохнул.

— Особенно тогда.

Я смотрела.

— Запомню.

— Я уже начинаю жалеть.

— Поздно.

Только теперь напряжение немного ослабло.

Не потому, что проблема исчезла.

Мы ее разобрали.

Разница огромная.

Рейд опустился на край стола.

— Я правда не хотел скрывать от тебя что-то личное.

— Это не делает лучше.

— Знаю.

— Почему?

Он посмотрел.

— Потому что работа для тебя тоже личная часть жизни.

Вот.

Понял.

— Да.

Мы молчали.

Я почувствовала усталость всего дня.

Кайден.

Подписи.

Патрули.

Эдрик.

Теперь Рейд.

Хотелось сесть.

Я села в кресло.

Рейд не подходил.

— Ты сегодня останешься? — спросил он через некоторое время.

Не как ожидание секса.

Просто вопрос.

Я могла сказать нет.

Возможно, разумнее было уехать.

Но мне не хотелось заканчивать вечер после тяжелого разговора тем, что мы разойдемся только потому, что боимся перепутать близость с примирением.

Разговор уже состоялся.

Проблема не была