Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

Три года спустя император Траян, чье правление началось в 106 году по Рождеству Христову, услышал о случившемся и послал разобраться военачальника. Найдя, что все осужденные готовы принять мученический конец, он решил выбрать из них только одного. Он приказал бросить Климента в море с привязанным на шею якорем и добавил, что христиане больше не смогут обожать его, как бога. На берегу собралась огромная толпа, и ученики Климента, Корнелий и Проб, стали побуждать народ молиться о том, чтобы Господь показал им тело мученика. И тотчас море раздвинулось на три мили и все пошли по дну, как по земле, и обнаружили приготовленное Господом небольшое здание в виде храма, в арке которого находилось тело святого, а рядом покоился якорь.

Ученикам было открыто, что им не следует трогать тело, и после каждый год в день страстей Климента море расступалось на три мили и оставалось в таком положении неделю, оставляя проход тем, кто шел почтить святого. Однажды во время одного из таких ежегодных празднований туда пришла женщина с маленьким сыном, и он заснул. Когда церемония закончилась и был уже слышен гул приближающегося прилива, женщина испугалась и, спеша вернуться на берег вместе со всеми, забыла мальчика. Вспомнив о нем, она принялась рыдать и кричать, обращая свои причитания к небесам, стала бегать взад и вперед по берегу, надеясь увидеть хотя бы тело сына, выкинутое волнами.

Когда все ушли, она тоже вернулась домой, где горевала и рыдала целый год. Но потом, когда море снова расступилось, она первой добралась до святыни, ибо бежала впереди всех в надежде обнаружить хотя бы какие-то следы мальчика. Она принялась горячо молиться у гробницы Климента, а когда поднялась с колен, то увидела ребенка спящим там же, где оставила его год назад. Думая, что он наверняка мертв, она осторожно придвинулась, уже готовая поднять безжизненное тело. Но тут она увидела, что ребенок просто спит, разбудила его и на глазах у всех подняла на руки. Она спросила у мальчика, где же он был целый год, и он удивился, что минул год, ибо ему казалось, что он проспал только одну ночь.

Амвросий в своем предисловии говорит: «Когда злой преследователь силою диавола вынужден был наслать пытку на святого Климента, то он вместо пытки получил триумф. Мученик был брошен в волны, чтобы утонуть, но это оказалось путем награды, поскольку именно по водам добрался до небес Петр, его учитель. Именно в волнах, вместо того чтобы утонуть им в водной стихии, обоим явился Христос, Петра подняв в Царствие Небесное, а Климента умыкнув от глубин к пальмовой ветви победы».

Лев, епископ Остии[363], рассказывает нам, как в правление Михаила[364], императора Нового Рима, жил священник, называвшийся Философом[365], поскольку изучал эту науку даже будучи еще ребенком. Этот священник прибыл в Херсонес и стал расспрашивать горожан о вещах, происходивших во времена Климента, но большинство из них не были уроженцами Херсонеса и признавались, что ничего о святом не ведают. Таинственное отступление моря к тому времени по грехам жителей давно перестало происходить, а потом варвары захватили эту местность и морской шторм вовсе разрушил крошечный подводный храм, оставив арку с телом затопленной под волнами, что тоже было наказанием за дурные поступки жителей.

Подивившись всему, Философ отправился в маленький городок поблизости, называвшийся Георгий[366], а оттуда в сопровождении епископа, священников и простого народа на остров, где предполагали обнаружить тело святого. Там они стали копать в поисках его останков, сопровождая работу пением гимнов и молитвами. И вот по Божественному откровению обнаружили они тело и даже якорь, который утащил святого на дно. Все это перевезли сначала в Херсонес, а потом вышеупомянутый Философ вернулся в Рим с телом святого Климента и с подобающими почестями поместил его в церкви, названной в честь святого[367]. Там произошло немало чудес. Однако другая хроника говорит, что море так и оставило это место сухим и тело перевез в Рим благословенный Кирилл, епископ Моравский[368].

Святой Игнатий[369]

† 107 г

Имя Игнатий происходит от ignem patiens, что означает «быть воспламененным любовью к Богу».

Игнатий был учеником святого Иоанна и епископом Антиохии. Он написал письмо Пресвятой Деве, в котором были такие слова:

«Марии Христоносительнице — ее Игнатий.

Ты должна придать мне сил и успокоить меня, неофита и ученика Твоего верного Иоанна, от которого узнал я многое о Твоем Иисусе, многое, что, услышав, пересказать удивительно. Имею сердечное желание увериться во всем мною услышанном через Тебя, Ту, что всегда была ближе всех к Иисусу и разделяла Его тайны. Прощай же, и позволь мне и подобным мне неофитам через Тебя, Тобой и в Тебе укрепиться в вере своей».

Пресвятая Дева Мария, Матерь Божия ответила ему следующее:

«Моему возлюбленному и другу ученику Игнатию — скромная служанка Иисуса Христа.

Вещи, тобою услышанные и узнанные от Иоанна, суть истина. Поверь им, опирайся на них, и будь тверд в исполнении своего христианского долга и образа жизни, и руководствуйся ими. Я приду к тебе и тем, кто с тобой, вместе с Иоанном. Оставайся тверд и будь мужественным в вере своей. Не позволяй трудностям преследования поколебать тебя, и пусть твой дух остается сильным и радостным в спасении Божием. Аминь».

Таким образом, авторитет Игнатия был настолько непререкаемым, что даже Дионисий, ученик апостола Павла, преуспевший в философии и в совершенстве владеющий Божественным знанием, пользовался трудами Игнатия для подтверждения собственного учения. В своей книге «О божественных именах» Дионисий утверждает, что есть некоторые люди, отрицающие использование имени amor применительно к Божественным вещам, говоря, что в словах dilectio (agape — «любовь») больше Божественного, чем в слове amor (eros — «любовь»). Дионисий же, желая показать, что существительное и имя Любовь может быть использовано в любых отношениях с Богом, говорит: «Пишет ведь и божественный Игнатий: „Моя любовь (amor meus) распялась“»[370].

Также в «Трехчастной истории» мы читаем, что Игнатий, вознесшись горе, слышал певших антифоны ангелов. И таким образом он взял за правило, что антифоны должны петься в храме, а псалмы интонироваться в соответствии с