Добейте выживших. Истоки и смысл русского трампизма - Олег Владимирович Кашин

в истории вступили в бой с путинской ЧВК в Дейр-эз-Зоре, политик, который в свое время уже демонстрировал, что, когда враги обвиняют его в чрезмерной лояльности Путину, он должен быть максимально к нему нетерпим. Путин труслив и гораздо менее уверен в себе, чем хочет казаться. Путин не боится только тех, кто заведомо слабее его, будь то недовольные внутри России или постсоветские государства, хотя и по их поводу требуются оговорки — вспомните, как российский лидер скукоживается в компании даже Лукашенко, пусть и зависимого от него, но более опытного и сильного. Трамп как триумфатор-несистемщик, как человек, победивший ту бюрократию, с которой Путин за свои 25 лет научился иметь дело — Трамп для Путина невыносим. Накануне этих выборов всплыло давнее обещание Трампа «нанести удар прямо по центру гребаной Москвы». Путин говорил, что не помнит такого разговора, но даже если его действительно не было — если в памяти Трампа осталось, что он был готов к такому удару, это само по себе делает угрозу реальной, и Путин, даже если он действительно не помнит ничего такого (хотя помнит, конечно), будет вынужден ее учитывать. Все, что он мог позволить себе при Байдене, теперь ограничено незнанием (и невозможностью знать, невозможностью предугадать), как поведет себя Трамп в ситуации, в которой Байден выразил бы озабоченность и пообещал бы Украине что-нибудь, чего он и не собирался делать. Вся так называемая фартовость Путина на том и строилась, что не было с западной стороны никого, кто действительно был готов сказать ему «Влад, хватит». Теперь есть Трамп.

Можно представить, каким огорчением для Украины стали бы эти выборы, пройди они осенью 2022 года — Суровикин только что сдал Херсон, российские войска ушли из Купянска, и смена власти в США воспринималась бы как украденная украинская победа, которая была так близка. Спустя два года, когда от тех победных надежд не осталось вообще ничего, и когда лицом воюющей Украины вместо «призрака Киева» стал уплывающий через Тиссу ухилянт, внешние обстоятельства непреодолимой силы на самом деле только и могут принести ту развязку, о которой наверняка все давно мечтают, но не могут сказать об этом вслух. Киеву стоит отнестись к Трампу как к подарку судьбы — на него вполне убедительно можно списать и невозможность войны до победного конца в границах 1991 года, и уход из Курской области (утечка об этом через Марьяну Безуглую последовала практически сразу после американских выборных новостей), невозможность вступить в НАТО — да что угодно. Если верны упреки в адрес Зеленского, что он хочет воевать как можно дольше, потому что в мирное время его ждут неприятные вопросы от украинского общества, теперь все вопросы легко переадресуются Трампу, который Украине и в самом деле ничего не обещал. После этих выборов поводов закончить войну стало на один больше, на тот один, весомее которого в нынешних условиях пожалуй что и нет.

Способность (и не раз продекларированная готовность) Трампа оказать решающее давление на Москву и на Киев для остановки затянувшейся войны — это главная новость американских выборов для наших краев. Начинается обратный отсчет к миру, но пока он идет — каждый погибающий на этой войне уже точно погибает вообще ни за что, абсолютно зря, и это — беда, которая уже навсегда с нами вне зависимости от того, что там у американцев.

8 ноября 2024

В учебнике Владимира Мединского воссоединение Германии описано как аннексия ГДР западногерманским государством, мейнстримная западная мифология характеризует случившееся ровно 35 лет назад падение стены как сочетание случайности (Гюнтер Шабовски на знаменитой пресс-конференции не сумел внятно описать новые правила пересечения германо-германской границы, и восточные немцы хлынули на запад, сметая все на пути) и революционного порыва масс, который за эти годы стал гораздо более удобным объяснением, чем дипломатический торг великих держав, решавших судьбу Германии через головы самих немцев, и добрая воля советского руководства во главе с Михаилом Горбачевым. Как бы это ни звучало, нынешняя российская пропаганда здесь ближе к правде — само слово «объединение», на которое с самого начала делался упор в речах официальных лиц всех заинтересованных стран, носило во многом манипулятивный характер — из двух германских государств, существовавших к 1990 году, одно безоговорочно (буквально — как капитуляция в проигранной войне) прекратило свое существование, другое — приросло новыми землями, и если слово «аннексия» кажется несправедливым, потому что оно как будто подразумевает некоторую недобровольность, хотя немцы объективно были рады случившемуся, то, может быть, имеет смысл вернуться к советской традиции давать немецкую политическую терминологию без перевода (чтобы Гитлер не был вождем, а нацистские партийцы — товарищами) и назвать случившееся аншлюсом, хотя и здесь все будет не вполне точно — в отличие от ГДР, в Австрии 1938 года был, по крайней мере, референдум о присоединении к рейху.

Завороженные стремительностью и волшебством перемен, современники ничему не удивлялись, но уж тридцать пять-то лет спустя можно и удивиться — Бог с ним с нейтралитетом, но можно же было хотя бы символически, на уровне нового государственного устройства или нового хотя бы флага объявить о создании нового государства, в равной мере наследующего и ФРГ, и ГДР, и пусть бы в новом государстве «осси» и «весси» хотя бы формально шли навстречу друг другу (а не так чтобы только одни идут, а другие остались где были), осваивались вместе даже с поправкой на разницу в уровне жизни, тоталитарном и нетоталитарном опыте и прочем, но некому было сражаться тогда за права восточных немцев, у которых вместе со стеной разрушилась, в общем, вся жизнь, даже вузовские дипломы и ученые степени оказались недействительны, во всем второй сорт. Поневоле задумаешься о том, не были ли не просто очарованы, но прямо коррумпированы Гельмутом Колем постхонеккеровские лидеры ГДР — они ведь совсем не боролись даже за то, за что бороться следовало. За самих себя не боролись. Вопросы есть, конечно, и к нашим — ну в самом деле, случайно ли секретарь горбачевского ЦК по международным делам Валентин Фалин, игравший ключевую роль в переговорах по германскому вопросу, после 1991 года превратился в респектабельного гамбургского профессора — не взяткой ли это было, не вознаграждением ли?

В нашей, русской исторической плоскости значение имеет и тот невзрачный мужичок, вышедший (якобы) к толпе демонстрантов перед советской резидентурой в Дрездене — никто не заметил и не придал значения, но он ведь именно в тот момент твердо запомнил, что хорошо — это