Двор Ядовитых Сердец - Элис Нокс

— Не трогай её, — голос был низким и опасным.

Дориан рассмеялся — легко, беззаботно — и отступил на шаг, подняв руки в примирительном жесте.

— Спокойно, Морикай. Я просто восхищаюсь.

Пауза, и взгляд стал серьёзнее и острее.

— Но что бы тебе ни врал Морикай, —он обратился ко мне, —маска не создаёт. Она выпускает наружу то, чем мы являемся на самом деле. То, что прячем под слоями приличий, страхов и морали.

Он наклонил голову набок, и улыбка стала шире.

— Ты сегодня меня не просто впечатлила, дорогая. Ты... — пауза, и он провёл рукой по воздуху, словно рисовал невидимую картину, — ...ты восхитила. Очаровала. Заворожила.

Шагнул ближе, и голос понизился до шёпота, который разнёсся надо всей лужайкой благодаря магии:

— Я видел королеву, которая живёт в тебе. Холодную, жестокую, прекрасную. И знаешь что?

Пауза, и глаза блеснули.

— Она мне понравилась намного больше, чем та испуганная девочка, которая пришла сюда несколько дней назад.

Он облизнул губы медленно, и взгляд скользнул по моему лицу — задержался на губах.

— И да, — добавил он тише, интимнее, — целовать тебя было... восхитительно. Особенно когда ты отвечала.

Морикай низко и предупреждающе зарычал, развернулся резко, пошёл прочь, неся меня на руках, не обращая внимания на свою наготу, на взгляды толпы, на шёпот, который следовал за нами.

— Отдыхайте! — крикнул Дориан весело. — Завтра поговорим!

Пауза, и голос стал тише, но магия разнесла слова так, что я услышала их чётко, несмотря на расстояние:

— О многом поговорим.

Холод пробежал по спине, несмотря на тепло плаща и рук Морикая.

О чём он хочет говорить?

Что он задумал?

Но ответа не последовало.

Только эхо его смеха, которое преследовало нас по коридорам до самой комнаты.

Глава 14

Я проснулась от тепла — от ощущения, что кто-то держит меня бережно, будто я могла разбиться от одного неосторожного движения.

Морикай.

Его рука лежала на моей талии, тяжёлая и защитная. Пальцы сжимали даже во сне, не желая отпускать. Живое крыло окутывало нас обоих — тёплое, с мягкими, как шёлк, перьями, что шелестели при каждом моём вдохе.

Его лицо было так близко, что я чувствовала каждый выдох на своих волосах — размеренный, пахнущий грозой и хвоей. Черты казались мягче, моложе. Сон стирал с них обычную настороженность и боль.

Я повернулась, боясь его разбудить.

Рука сама потянулась и коснулась его щеки — осторожно, словно прикосновение к чему-то священному. Пальцы провели по линии скулы, ощущая под подушечками лёгкую щетину и тепло кожи, по шраму, что тянулся от виска к подбородку — неровному, давнему.

Морикай вздрогнул. Выдох сорвался чуть громче, и серебряные глаза открылись медленно и сонно. Ресницы дрогнули, но когда взгляд встретился с моим, что-то в нём вспыхнуло — мягкое, яркое, от чего сердце пропустило удар.

— Доброе утро, — прошептала я.

Его губы изогнулись в полуулыбке — редкой, драгоценной, что он дарил только мне. Рука, что лежала на моей талии, сжалась крепче, притягивая ближе.

— Доброе, — голос вышел хриплым от сна, вибрируя где-то глубоко в груди. — Ты... как ты?

Я знала, о чём он спрашивал. О вчерашнем. О маске. О том, что я чуть не сделала с Лилиандрой.

— Лучше, — ответила я честно и положила руку ему на грудь, чувствуя под ладонью биение сердца. — Рядом с тобой — лучше.

Его рука поднялась, накрыла мою и наши пальцы переплелись.

— Это была маска, — сказал он тихо, но твёрдо. Большой палец провёл по моим костяшкам — медленно, успокаивающе. — Не ты. Слышишь? Маска взяла твой гнев и исказила его. Ты не та, кем она хотела тебя сделать.

Слёзы жгли глаза, но я не дала им пролиться, только прижалась лбом к его груди.

— Но я хотела, — прошептала я надломленно. — Хотела ударить. Хотела увидеть кровь. Это... это пугает, Морикай. Что во мне есть что-то такое тёмное.

Он притянул меня ещё ближе, так что я оказалась почти на нём. Одна рука обвила мою спину, вторая легла на затылок, пальцы зарылись в волосы.

— У всех есть тьма, — произнёс он в макушку, и я чувствовала вибрацию его голоса всем телом. — У меня, у тебя, у каждого, кто когда-либо страдал. Разница в том, что мы с ней делаем. — Пауза, и губы коснулись моих волос. — Ты остановилась, не ударила и это важнее, чем желание.

Я подняла голову и встретила его взгляд — серебряный, глубокий, полный чего-то, от чего дыхание сбилось.

— Откуда ты всегда знаешь, что сказать?

Усмешка коснулась его губ.

— Сотни лет практики жить с собственными демонами.

Между нами протянулась тишина, наполненная чем-то невысказанным, тяжёлым, что висело в воздухе, как гроза перед дождём.

Его взгляд скользнул к моим губам — на секунду, не больше, — но я заметила. И внутри вспыхнула, и разлилась тёплая волна.

— Морикай... — начала я, но не знала, что хотела сказать.

Он медленно наклонился, давая время отстраниться, но я не отстранилась. Только затаила дыхание. Его губы коснулись моих — мягко, осторожно, словно он боялся, что я сломаюсь.

Поцелуй был нежным, почти целомудренным, но от него мир качнулся. Я почувствовала, как сердце забилось быстрее, громче, заглушая всё остальное.

Мои руки сами потянулись к нему. Одна легла на затылок и зарылась в чёрные волосы — мягкие и прохладные. Вторая скользнула по его плечу, ощущая под ладонью твёрдые мышцы и жар кожи.

Морикай издал низкий протяжный звук — почти стон. Поцелуй углубился, стал требовательнее. Его рука на моей спине скользнула ниже, к изгибу талии, прижимая меня к себе крепче.

Я почувствовала его через ткань — твёрдость, жар. Дыхание сорвалось, вырвалось тихим всхлипом, что он поймал губами.

Он перевернул меня одним движением — резко, но осторожно — так что я оказалась под ним. Вес его тела прижал к мягкому матрасу, но не давил, а укрывал, защищал. Я чувствовала каждую точку соприкосновения — его грудь на моей, бёдра между моих ног, руки по обе стороны от головы, что удерживали вес, чтобы не раздавить.

Губы оторвались от моих и скользнули по щеке, к уху, вниз, к шее. Я выгнулась, когда зубы легко прикусили чувствительную кожу у основания горла.

— Морикай, — выдохнула я надломленным. — Не