Киберсант - Анатолий Белоусов

Он замолчал.

– Либо что? – с любопытством поинтересовался Алексей Николаевич.

– Либо необходимо быть аферистом высочайшего уровня. Как ты сам понимаешь, мы с тобой не относимся ни к первой, ни ко второй категории. Да и риски здесь запредельные. Если не свои же толстосумы грохнут, дабы отжать такой обалденный денежный генератор, то рано или поздно ФСБ за жопу возьмет, опять же, ради все того же денежного генератора. Нет, это не наш путь. Тише едешь – дальше будешь. Денежки любят тишину. Мы создадим что-нибудь менее масштабное, но зато и гораздо более безопасное. Пока еще не представляю толком, что именно. Может быть, разновидность все того же «клуба», но попроще и поскромнее, а может быть, какой-нибудь продюсерский центр. Время подскажет и покажет. Главное, чтоб не слишком громкое и вычурное, не особо наглое. Пусть не с миллиардными оборотами, зато стабильное и безрисковое.

Вечером тридцать первого декабря две тысячи девятого года Барский сидел в своей маленькой съемной комнатке совершенно один. В этом не было ничего необычного. Все последние годы он встречал новогодние праздники в гордом одиночестве, успел к этому привыкнуть и воспринимал такое положение вещей как нечто естественное, само собой разумеющееся. Даже грусть от того, что Лайт не выходил с ним на связь вот уже пять лет (а два предыдущих сеанса – оба случились именно новогодней ночью), как-то подрассосалась и притупилась. Но сегодня тоска обуяла его с новой, доселе невиданной силой.

Его друг и партнер по бизнесу как добропорядочный семьянин встречал праздник в кругу семьи. Алексея Николаевича туда не приглашали никогда ранее, не пригласили и в этот раз. На Змеева он не обижался, так как в глубине души считал его подкаблучником и прекрасно понимал, что против своей властной и деспотичной супруги тот никогда не пойдет. А мадам Змеева Барского на дух не переносила, хотя отлично знала, что он и ее муж были лучшими друзьями еще со школьной скамьи. Да он и сам бы вежливо отказался, даже если б случилось чудо и его позвали бы встречать Новый год вместе с семейством Змеевых. Ну его, этот матриархат!

Около десяти часов вечера он еще раз попытался связаться с Тагесом через «аську». Чем черт не шутит, ведь когда-то этот трюк срабатывал. Но, как и следовало ожидать, Александр не откликнулся, «аська» его молчала. Отойдя от компьютера, Алексей Николаевич снова улегся на диванчик и, с пульта включив на телевизоре звук, принялся щелкать по каналам. Бредовейшее «Оливье-шоу» с Ургантом и Цекало на первом, омерзительные Пугачева и Галкин в «Новогоднем параде звезд» на втором, звезда «Глухаря» Максим Аверин по НТВ… Он снова нажал «mute» на пульте и погрузился в размышления.

«Вот и еще пять лет минуло, – думал он с грустью, глядя на уже не актуальный более настенный календарь с большим красным “2009”. – Пронеслись незаметно, словно их и не было, этих пяти лет. Казалось, еще позавчера я только-только начинал свой путь киберсанта, еще вчера я запустил в продажу бизнес-пакет “Fast Easy Money”, а сегодня… А сегодня можно считать устаревшими даже диски с “Матрицей” и “Активатором”. Если срочно не подсуетиться и не выпустить что-то новенькое, мы с Коляном по миру пойдем. Нет, он, конечно, оптимист, о сервисе собственном мечтает, о Клубе… Но ведь сейчас это все только мечты, без какой-либо конкретики. А пока конкретика появится, если мы в срочном порядке не выбросим на рынок новый диск, мы же загнемся. А о чем делать диск? О трейдинге, об инвестировании, о чем?!.

Жизнь проносится мимо уже даже не со скоростью космической ракеты, а со скоростью фотона, мчащегося в космическом вакууме. Что там, согласно законам физики, происходит со временем при достижении скорости света? Оно останавливается. Я живу словно в остановившемся времени. Мимо пролетают события, явления, вещи и люди, а для меня как будто ничего не меняется. Вернее, я словно бы полностью выпал из этого временно́го потока. Я перестал ощущать вкус жизни, перестал воспринимать саму жизнь. Все свелось исключительно к киберсантингу, исключительно к зарабатыванию денег. Вся моя жизнь погрузилась в Интернет, затерялась в этой виртуальной паутине. Я словно бы сам стал чем-то виртуальным, ненастоящим, цифровым. А стоит ли оно того, действительно ли мне нужно все это?..

Лайт утверждает, что да, нужно! Что в этом и заключается смысл моей текущей инкарнации. Но где же ты, Лайт? Где ты, мое “высшее Я”, задающее мне смысл и направление движения, а затем ассимилирующее весь мой жизненный опыт? Почему ты молчишь, почему ты бросил меня на произвол судьбы? Да и был ли ты, Лайт, в действительности или являешься лишь плодом моего бурного воображения?..»

Когда без пяти минут час по местному времени в телевизоре появился президент Дмитрий Медведев со своим новогодним обращением, Алексей Николаевич включил было звук, но, не выдержав и нескольких минут, вырубил телевизор нафиг. Встал, оделся и, потихонечку прошмыгнув через общий коридор коммуналки, выскользнул в подъезд, а оттуда на улицу. Оставаться в четырех стенах, наедине с этим ящиком-дебилизатором, было выше его сил. На улице, среди других людей, он надеялся если и не избавиться от своей хандры полностью, то хотя бы немного развеяться.

Улица встретила его праздничной иллюминацией и громкими салютами. Казалось, фейерверки запускали в каждом городском дворе, снова и снова, без устали и экономии. Бахало, трещало, шипело. В черном небе распускались разноцветные огненные букеты, осыпавшиеся гаснущими по мере приближения к земле искрами, вздувались и тут же схлопывались огромные шары всех цветов радуги, чертили параболы одиночные ракеты. Несмотря на час ночи, в большинстве квартир горел свет. Вовсю сияли уличные фонари, а также развешанная на столбах праздничная иллюминация. От этого непривычного сияния у Алексея Николаевича даже немного закружилась голова.

Народ гулял. Маленькие и большие компании людей, одиночные пошатывающиеся прохожие, парочки и даже дети. Казалось, этой ночью на улицу вывалили все. Совершенно незнакомые люди поздравляли друг друга, обнимались, шутили. Ребятишки играли в снежки, лепили снеговиков, катались с горок на санках, больших надувных ватрушках и просто на выдранных непонятно откуда картонках. Эта ночь была единственной ночью в году, когда суровые взрослые не загоняли детей по домам после десяти вечера и разрешали им не спать хоть до самого утра, покуда хватит сил.

Барский медленно брел по главной улице в сторону центральной площади. Снег то валил сверху жирными влажными хлопьями, то вдруг перерождался в колючую поземку, а то и вовсе прекращался, ненадолго показывая