Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина

Бета не сводил с неё взгляд. Непонимающе щурился, медленно моргал, но продолжал смотреть. Потом невольно покачал головой и продолжил:

— Почему тебе не плевать, что со мной будет? Я же раздумывал тебя убить. Ты жила со мной только потому, что не хотела получить статус брошенной. Спала со мной, потому что я поставил такое условие. Да и потом… — Нолан с горькой улыбкой прикрыл глаза. — Я — не Альфа. Я — не он. Не Генри. И тебе… всегда был интересен он, а не я. Ты любила его. Так почему? Разве тебе самой не будет проще, если я однажды не вернусь? — Он замолчал, но потом вновь продолжил: — Я помню, как ты говорила перед моим уходом, что больше его не любишь и… что ты не против быть со мной. Но… — Меж ресниц мелькнул грустный, пустой взгляд. — Неужели ты это… всерьёз? Даже после того, что обо мне узнала?

Йорфер замолчала. Ощущала то ли злость, то ли… скорбь. Когда она провожала его в лес, то была готова ринуться к нему со спины, обнять. Сказать: «Я буду тебя очень ждать, Нолан. Я тебя люблю. Ты — самый лучший». Была готова сказать «ладно» на любую, самую странную просьбу. И сильнее всего хотела, чтобы он тоже любил её в ответ. Хотя бы… на какой-то процент. Хотя бы немного.

А сейчас? Девушка проглотила ком и стиснула зубы. Сейчас осмысление всего того, что он сделал с ней, попросту не умещалось в голове. Она пыталась не обращать внимания на это, потому что были вещи посерьёзнее — жизнь и целостность разума мужа.

Жестокого, манипулятивного мужа, который её попросту использовал. И… несмотря на наличие вещей посерьёзнее, это знание отравило ей душу. Он заставил её бояться. Заставил тревожиться, подарил бессонные ночи и уйму пролитых слёз.

— Я в любом случае не хочу, чтобы ты умирал, — Марлен сжала простыню в кулаке. — И я не хочу… Генри. Не смей больше произносить его имя рядом со мной. Оно приносит несчастье.

Нолан грустно рассмеялся, всё ещё не отводя от неё взгляд.

— Спасибо за честность. Я приду.

— Я не отдам тебе красную ленточку, — она попыталась максимально сварливо отвести лицо в сторону. — Эта ленточка будет ждать тебя дома. Чтобы ты точно пришёл. А если ты не вернёшься… надену её и пойду тебя искать. Если потом в лесу меня загрызут дикие кабаны — знай, это на твоей совести!

— Придётся заранее задушить всех окрестных кабанов. А то мало ли что, — он вновь печально улыбнулся, протянул руку и мягко погладил девушку по голове. — Спасибо. Я… — взгляд тускнел. — Я понимаю, что… рано об этом думать. Рано и неуместно. Но… — мужчина сжал зубы. — Если я буду жить, я хочу, чтобы ты осталась со мной. Я понимаю, дико просить об этом после всего, что я сделал, но всё-таки я хочу. Не могу не хотеть. — В зрачках мелькнуло нечто жуткое. — Хочу обнять тебя. Погладить, прижать к себе. Может, я слишком слабый, раз не смог тебя оставить, но теперь уже плевать. Я не смог тебя оставить. И… не смогу.

Марлен замолчала, с отсутствующим лицом глядя в окно. Что-то внутри по-прежнему царапало, выло, хотелось разреветься прямо сейчас. Но она понимала, что прогнать его тоже не сможет. И уж точно не сможет позволить ему умереть. Потому что… сколько бы он ни был плохим — он всё ещё здесь. Он не ушёл, бросив её на пороге дома. Не превратил в бездыханный труп на лесном алтаре.

И он был самым желанным мужчиной в её короткой жизни. От этого факта тоже хотелось то ли рыдать, то ли нервно смеяться.

— Я люблю тебя, — Нолан опять погладил её по голове. — И я приду. Сохрани для меня свой бантик. Он мне нравится.

«Я тебя тоже», — с грустью подумала Йорфер. — «Это моя беда, мой крест, но я тебя тоже. Ну и дура. Да уж».

— Только посмей не сдержать слово, — она тяжело выдохнула, встала, затем присела на кровать. — Я тебя найду. И приведу домой.

— Ладно, — мужчина улыбнулся и опустил глаза. — Но я приду. Обещаю.

Между чёрных стволов по-прежнему клубился светлый мутный туман. Девушка не могла отвести от лесной чащи взгляд, изучала широкие кроны, голые корявые ветви. Странная, импульсивная тревога по-прежнему не оставляла, но она не могла не пустить мужа в лес. Если ему так нужно, пусть впервые попытается не противиться своей судьбе, а прислушаться к тому, что чувствует.

Шесть лет у него хватало сил плыть против ужасающе сильного течения. Его семья подарила ему вёсла в виде таблеток, но сильно легче от этого всё равно не становилось. Понятно, что однажды он должен был начать тонуть. И он начал.

Но теперь ему внезапно впервые предложили… расслабиться. Перестать бороться. Возможно, для того, кто многие годы держался на ногах только лишь благодаря силе воли, это прозвучало бы как добровольный отказ. Как согласие пойти камнем на дно. Но, возможно, вода была готова держать его и без сверхусилий. Возможно, на этой воде даже выйдет полежать, отдохнуть, пока она его куда-то несёт. Возможно, в какой-то момент снова можно будет начать плыть — только теперь легко, в направлении течения. Просто регулируя скорость своего перемещения и выбрав, у какого берега сейчас комфортнее находиться.

Марлен потупила глаза. Хотелось верить, что всё получится. Совсем не плохо быть влюблённой в хозяина леса. Его служителя и единственного хранителя. Намного хуже — любить безумца.

* * *

Когда он ушёл, Йорфер, несмотря на странную тревогу, проводила его со спокойным сердцем. Впервые Нолан будет чувствовать что-то кроме сопротивления, впервые попытается найти ключ к самому себе. К своим потребностям — как чудовища, к своим теперешним обязанностям.

Она лежала на своей постели, на пыльно-бирюзовом пледе, и била по клавишам серебристо-серого