Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина

«Так она всё-таки жена монстра?» — по толпе всё ещё ходило шумное эхо.

— Она — жена монстра! — ещё раз громко подтвердил Тод, так, чтобы все слышали. — Не сомневайтесь. Верьте мне, чудовище нужно убить. Никто из вас не пострадает — даю голову на отсечение. Вы все — теперь моя ответственность.

— С какой радости? Ты ещё не новый Альфа! — крикнул кто-то из посторонних. — Но раз чудовище можно и нужно убить, мы пойдём. Если с нами будет вся стая.

— Он лжёт!! — вновь, набравшись сил, закричала Йорфер. — Да, я жена чудовища, но он лжёт вам! Никто не знает, могут ли люди быть проклятыми!

В ту же секунду девушка почувствовала, как её под руки схватил отец и поволок вглубь толпы. Она сжала зубы, пыталась отбиваться, конечности сводило от гнева и отчаяния. «Марлен, не дури, идём домой», — шипел на ухо отец. — «Потом, когда всё уляжется, будем думать, что делать. Ты не должна его защищать. Идём!»

Девушка пыталась что-то ему отвечать, но рваные фразы застревали в горле. Губы дрожали. Множество малознакомых глаз провожали её фигуру с пренебрежением и осуждением.

— Не позвольте ей предупредить чудовище, — Тод прищурился, провожая взглядом жену своего «брата по стае». — Посадите под замок, пока всё не кончится. Вы слышали⁈ Если монстр отступит в лес, а потом внезапно нападёт снова — это будет на вашей совести!

Ближе к углу чьего-то кирпичного забора Йорфер увидела силуэт рыдающей Аделины. Сестра сидела за углом, обхватив колени, и тихо ревела, уткнувшись в них. Похоже, она ушла сразу, как только услышала о возможной смерти Генри. Не смогла больше стоять, не смогла продолжать сохранять лицо.

— Это чудовище — не зверь, оно разумно!! — из последних сил закричала Марлен. — Нолан разумен, он знает о собственной опасности! И он не мог убить Генри, я клянусь! Он пил таблетки! Он его не убивал!!

— Ты считаешь, что твоё мнение, мол, «он не мог», — сильнее слов стаи, которая всё это видела? — рявкнул какой-то мужчина. — Наивная дура. Уберите её!

Толпа злилась. И если не так давно жители сомневались, думали, не хотели ввязываться во всё это, то сейчас раздражённо поджимали губы. Всё больше случайных людей поднимали руки, чтобы вызваться добровольцами и пойти отстреливать жуткое лесное создание.

Отец завёл Марлен за угол, пока та всё ещё скалилась и пыталась вырваться. Сердце испуганно стучало в груди, в горле распухал ком. Дышать становилось тяжело, мерзли пальцы, ноги. Мать всё ещё стояла с остальными — видно, продолжала собирать новости и пыталась понять, что делать дальше.

— Аделина, — прохрипела Йорфер. — Аделина, он его не убивал. Генри, может… может, он жив. Нолан не мог его убить. Не мог, я клянусь.

Сестра подняла зареванные глаза от подола своего старого бирюзового платья. В зрачках скользило… недоверие. Страх. Боль. Обида. А после — лёгкое смирение и подозрение. Словно девушка не верила её словам, но и не была готова полностью отвергнуть их. Потому что верить, что любимый человек жив, хочется намного сильнее, чем верить в его смерть.

По-прежнему шумела листва, низкие облака плыли на запад. Казалось, с каждой секундой вокруг всё сильнее сгущался сизый туман. Воздух становился плотным, как вата, и каждый вдох давался людям с усилием.

— Ты хоть сама веришь в это? — Аделина зажмурилась, уголки губ снова поползли вниз в попытке не разрыдаться. — Ты знала, что он — чудовище. Знала, что он опасен. И всё равно ты это ото всех скрывала. Ты скрывала!! Даже от меня!! Почему⁈ Если бы он был в здравом уме — ты бы не скрывала!

Сперва Марлен не нашлась, что ответить. Обречённо уставилась на серый асфальт, сжала кулаки, но потом всё же подняла на сестру глаза и вновь заговорила:

— Я скрывала, потому что это скрывала стая. Они все всё знали, даже Генри, и решили не говорить. Я узнала… совершенно случайно. Меня не собирались в это посвящать. Если бы я рассказала… неизвестно, что они сделали бы со мной, с тобой… или вами. Скорее всего, они решили бы меня «наказать» — человеческая жизнь для них ничего не стоит. Я не могла подвергнуть вас опасности.

— И как мне тебе верить? — Аделина вытерла слёзы с красного, распухшего лица. — Как мне теперь верить? Если ты мне не поверила, когда решила, что я не смогу сохранить твою тайну. Может, ты правда оправдываешь чудовище, которое убило моего Генри? Может, ты влюбилась в него⁈ И теперь он для тебя вообще не чудовище! Что бы ни сделал, как бы ни поступил!

— Он не убивал!! — вновь закричала Марлен, но её снова схватил отец. Позади раздался металлический лязг — похоже, Тод начал раздавать ружья. Люди нехотя принялись их заряжать.

Через пару мгновений из-за поворота вышла встревоженная мать. Она нервно приглаживала светлые волосы, так же нервно улыбалась, хотя глаза почти маниакально носились вокруг.

Миссис Йорфер была раздавлена. Разбита. Если Альфа действительно мёртв — никакой сделки не будет. Её младшая дочь не выйдет за первого волка стаи, не станет самой уважаемой женщиной округи, не станет волчицей. Не родит сильных детей-оборотней. И старшая дочь… Если первый Бета теперь — чудовище, она больше не жена «первого Беты стаи». Она — никто. Дура, которая его защищает. И всё. Дискредитируя себя, тем самым, ещё больше. Лишая себя последних шансов на новый брак с вервольфом.

— Марлен, — женщина злостно нахмурилась и поджала губы. — Ты должна вернуться домой, к нам, пока всё не уляжется. И… бога ради, никогда не устраивай таких перформансов!! На нас все местные теперь оглядываться будут, как на прокажённых! Так, ладно. Ладно… может, я надеюсь, однажды всё забудут это. Да, однажды они забудут. Ты у меня симпатичная вдова, найдём тебе ещё кого-нибудь. Ещё есть шансы. И Аделина… как невеста покойного Альфы, тоже не будет «на полке» долго лежать.

— Мама, — девушка обескураженно раскрыла