Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина

Аделина неуверенно замялась, не рискуя подходить к мужу сестры, и через пару секунд вновь попыталась зайти за какой-нибудь куст и спрятаться там. Раз убежать не выходит — значит, нужно прятаться. Быть может, ей повезёт, её запах смешается с запахом других местных, и оборотни-ищейки её не почувствуют.

— Они тебя подставили, — Марлен схватила мужа за холодную руку и плотно её сжала. — Я не знаю, зачем. Не знаю, что у них в голове, но они хотят убить чудовище. Нам нужно бежать! Попытаться найти Генри, может, ему нужна наша помощь!

— Какой в этом смысл? — Кайзер прищурился. — Убивать меня. Тогда моё место займёт кто-то ещё. Это бесконечный цикл.

— Вот именно! — девушка оскалилась и кивнула в сторону леса. — Нужно убираться отсюда!! У них серебряные пули!

Среди деревьев показалось несколько высоких мужчин в ветровках. Они сжимали в руках длинные двустволки, с напряжением глядя сквозь мрак, рассматривали светлые волосы Йорфер, её лицо. Затем кинули взгляды на её мужа — и в исступлении замерли. Все помнили, как выглядел первый Бета, помнили, как он разговаривал, но не ожидали увидеть его человеком. Потому что наставить ружьё на человека намного сложнее, чем на чудовище. Сложнее прицелиться, а после — нажать курок. Особенно если тот будет смотреть в глаза.

С каждой секундой отовсюду выходило всё больше жителей. С ними вышло несколько безоружных волков, среди которых был Тод. Члены стаи не собирались убивать сегодня, но собирались сделать всё, чтоб это сделали за них люди.

— Это он, — сквозь мрак прохрипел Тод, глядя на своего, в прошлом, «брата». — Он. Мы нашли его. И с ним его баба. То ли её рехнувшаяся семейка её отпустила, то ли она сбежала.

Похоже, волк действительно не чувствовал Аделину. Её запах перебивал запах сестры и легко с ним смешивался.

— А почему он человек? — с подозрением спросил один из мужчин, сильнее сжимая ружьё. — Вечер уже. Когда он станет монстром?

— Вам не нужно ждать, когда он станет монстром, — прорычал в ответ Тод. — Стреляй, нам же меньше работы. Быстрей закончим с этим. А шлюху его заберите — она может быть опасна.

— Нет! — Марлен вытаращила глаза на окруживших их вооружённых жителей и закрыла собой Нолана. Тот злостно прищурился, услышав последнюю фразу, но пока ещё молчал. Внимательно осматривал людей — судя по всему, считал их и считал волков, которые стояли чуть поодаль. — Он человек, не чудовище! У вас есть глаза⁈ Вы видите, в кого вы собрались стрелять⁈ Вас водят за нос, он прекрасно понимает, кто он такой! В стае — смена власти, которую хотят тихонько провернуть вашими же руками! Потому что Нолан никого не убивал! Я клянусь, я знаю!

Жители в самом деле медлили. Опасливо переглядывались, но оружие не опускали. Под их неуверенными ногами всё ещё трещали ветки, над головами шумела тяжёлая листва бесчисленных деревьев. Лес начинал давить. Даже свет слабых фонариков теперь казался более тусклым, нежели пару минут назад.

— Она тянет время! — рявкнул Тод. — Стреляйте! Если сейчас взойдёт луна, и он станет чудовищем — кто-нибудь из вас умрёт! Мы не сможем защитить всех! Стреляйте, пока есть такая возможность!

— Я не буду стрелять в дочь Йорферов, — сказал кто-то из мужчин, прищурившись. Кто-то из остальных медленно ему кивнул. — Я ещё не настолько выжил из ума, чтобы стрелять в юную девочку, которая защищает своего мужа.

— Сейчас этот её муж переродится, потом откусит голову ей, а потом тебе! — бесновался волк. — Очень благородно, блядь! Из-за своего благородства ты сам сегодня можешь не вернуться к своей дочери! Есть здесь менее благородные мужчины, у которых есть яйца нажать на курок, чтобы спасти всю деревню⁈ Есть или нет⁈

— Марлен, отойти, — с жутким взглядом прорычал Кайзер, хотя жена продолжала сжимать его запястья. — Отойди в сторону. Сейчас.

— Ни за что, — она поджала губы. — У них серебряные пули, я видела. Я отойду — и они тут же тебя пристрелят. И только попробуй меня откинуть — не отпущу. Ни за что не отпущу. Буду болтаться у тебя на предплечье, как тряпка, пока не сдохну.

Нолан ошарашенно вскинул брови. Губы, казалось, дрогнули.

Он не помнил, чтобы его по жизни хоть кто-то так отчаянно защищал. Своей жизнью. Даже без доказательств, что он никого не убивал. Без уверенности в этом — ведь… у него самого не было этой уверенности. Кайзер сам не знал, убил ли кого-то в бреду, или всё-таки нет. Стал монстром окончательно или пока что нет. Попросту не знал. Как и не знал, что сейчас думать.

Возможно, ему даже проще было бы умереть. Мрачно усмехнуться, поднять руки и принять случайный выстрел. Всё бы моментально закончилось. Больше не нужно было бы бороться, не нужно было бы обвинять себя, ненавидеть, бояться.

Но почему-то мысль о том, что его жена будет рыдать над его холодеющим трупом, моментально вытесняла все эти порывы. Он был не лучшим мужем, если не сказать — худшим. Нолан был хорошим режиссёром поведения, вполне хорошим тактиком и стратегом, но никогда — мужчиной, который мог бы стать чьей-то радостью. Чьей-то заслуженной любовью. Но он всё-таки стал — и теперь это хотелось оправдать. И если она хочет, чтобы он жил, значит, он будет жить. Он просто обязан жить. Обязан научиться контролировать свой путь, плывя по течению бесконечной реки безумия.

Быть может, безумие не так уж и страшно. Это просто часть хаоса нашего мышления, которая однажды вышла из-под контроля. Но контроль не всегда утрачивается безвозвратно.

— Девочка, — кто-то из вооружённых жителей попытался выдавить из себя некое подобие улыбки. — Тебе сложно поверить, что ты любишь опасное чудовище. Так бывает. Но потом ты подрастёшь — и всё поймёшь. И потом ещё «спасибо» скажешь, что мы тебя от него избавили! Отойди в сторону, милая, это не твой бой. Не твоя судьба, не твоя жизнь. Он убийца. Не связывай себя с убийцей. Не вставай