Не Альфа волчьей стаи - Ольга Сурмина

Йорфер с горечью понимала, что теряла сознание, только теперь не знала, сможет ли когда-нибудь очнуться снова. К ней медленно подступала темнота, разум хотел пойти вслед за ней. Ближе к краю. Боли там, наверное, больше не будет. И страдания, и страха. Все рано или поздно заканчивают именно так.

Да и какой смысл её жизнь имеет в масштабах планеты? Она просто — случайный человек, который так же случайно, довольно глупо умер. Всего лишь смерть. Всего лишь строчка в некрологе. Воспоминание, которое однажды сотрётся из умов даже самых близких. И в этом нет ничего страшного или обидного. Просто так должно быть.

Если бы кто-то неизлечимо болел, этот кто-то легко согласился бы обменять её жизнь на свою. Кто-то, кого любят больше, кто больше похож на главного героя, чем она. И это, наверное, тоже не так обидно, как могло показаться на первый взгляд.

Зрачки застилала мутная пелена, девушка чувствовала, словно проваливалась в ничто, как вдруг новая боль пронзила тело — на этот раз ногу. Чудовище кусало её за бедро, и Марлен казалось, что у него намокли глаза. Из сухого горла вырвался крик, дорожки крови начали мочить ткань джинсов. «Больно, мне больно» — вертелось на языке, но как только она открывала рот, чтобы сказать, — снова кричала. Дрожал подбородок. Она не поняла, как разрыдалась, и между тихими приступами были короткие эпизоды отключения сознания, которые ощущались как микросны.

Ногу адски жгло. Сперва только бедро, потом — по всей длине, а потом эта боль поползла выше, к животу. Сколько длилась эта пытка, Йорфер не понимала. Может, минуту, может, час. Из-за ближайшего дерева виднелась голова зарёванной Аделины, которая, вроде, молилась. Марлен не понимала. Она пыталась либо пережить этот болезненный жар, либо умереть. Но не получалось ни того, ни другого.

В какой-то момент она почувствовала, как вновь проваливается — но на этот раз во что-то менее тёмное и пустое. В какое-то воспоминание или фантазию, в сон. Начал слышаться шум листвы, пение ночных птиц. Тёплые сильные руки перевернули её на живот, который, как ни странно, ощущался уже немного менее болезненно. В спину тут же воткнулось что-то холодное и острое, девушка вскрикнула, но потом стоически сжала зубы. Похоже, из неё выковыривали пулю, которая прошла практически навылет.

Через пару минут что-то блестящее, окровавленное упало в траву. Внутри стало ощутимо легче. Девушку тут же накрыли ветровкой, а голова коснулась чужой тёплой кожи. Похоже, мужчина лёг рядом с ней и положил её на себя.

Рядом раздался шелест травы. Шаги.

— Она жива? — Похоже, это был дрожащий голос Аделины. — Она… не умерла?

— Нет, — Нолан хрипло вздохнул. — Но она не встанет в ближайшее время.

— А что… будет дальше?

— Пока не знаю, — похоже, Нолан сцепил зубы. — Я их ненавижу. Какая разница, кто я. Они решили, что имеют право стрелять в неё. Если кто-то из них ко мне придёт, я сделаю то, что должен был делать всегда. Убью — и всё. Боялись монстра? Пусть боятся. Я — их монстр. Я — их ночной кошмар. И мне впервые нравится эта роль, — мужчина оскалился.

— Она теперь станет волчицей? — Аделина неловко присела рядом.

— В теории, — голос Кайзера стал глухим. — В своём нынешнем лике я никого не оборачивал. Надеюсь, всё пройдёт гладко, потому что последнее, чего я хочу для своей жены — это своей судьбы.

— С ней всё будет хорошо? — девушка неловко коснулась горячего лба сестры.

— Ей нужно полежать, позже я перенесу её глубже в лес. Но она точно будет жить. Я… не могу давать тебе советов, что делать. С одной стороны, тебе стоит вернуться в деревню. А с другой…

— Я не вернусь, пока не найду Генри, — Аделина раскрыла глаза. — Раз Марлен в безопасности, то я дождусь с ней рассвета, убежусь, что всё хорошо — и пойду искать Генри! Может, ему всё ещё нужна моя помощь! Он… он… — она всхлипнула. — Господин Кайзер, вы не помните, когда видели его в последний раз?

Оборотень замолчал. Какое-то время таращился на кусок луны посреди тёмного неба, затем вздохнул и всё-таки ответил:

— Я помню своё существование весьма фрагментарно. Я не могу быть уверенным в том, что слова Тода — ложь, потому что я не помню многих вещей. И я не могу переубеждать тебя в том, что я не трогал Генри. Я сам… этого не помню.

— Раз Марлен говорит, что вы не причиняли ему зла, то я ей верю! — Аделина прищурилась. — Раз она в вас верит, значит, у неё есть основания. Значит, и я в вас верю! И я найду Генри, что б там с ним ни случилось… Господи…

— Ладно. Спасибо, — Нолан пожал плечами. — Завтра мы уберёмся отсюда. А потом… потом я подумаю, что делать дальше, — он перевернулся на бок и осторожно положил руку Йорфер на спину. Та невольно зашевелилась, но тут же расслабилась.

Ветер трогал волосы. На небе всё сильнее проступали звёзды, а из чащи иногда доносились стоны недобитых оборотней. В теории они должны регенерировать и прийти в норму, но Аделина не знала, кто из них выжил, а кто — нет. Подходить было страшно.

* * *

Когда Марлен снова разлепила глаза — сестры рядом больше не было. Никого не было, раздавался тихий шум капель падающей росы. Трава щекотала лицо, кровавое пятно на футболке засохло. Как ни странно, судя по ощущениям — ничего не болело. Немного затекли ноги. Не ощущался даже утренний холод, потому что бок мужа согревал лучше любой грелки.

Она проглотила ком и осторожно перевернулась на спину. Боли по-прежнему не было. Судя по небу, было не позднее пяти утра. Где-то далеко слышался щебет птиц.

— Как ты? — почему-то хриплый мужской голос заставил её вздрогнуть.

— Нормально, — девушка отвела