Смерть Мао Цзэдуна - Юрий Михайлович Галенович

они, конечно, помогали Мао Цзэдуну, но стремились не допускать крайностей. В то же время становилось ясно, что в руководстве вооруженными силами произошел раскол и часть военачальников (в частности, Сюй Сянцянь, а следовательно, и Лю Бочэн, с которыми был тесно связан и Дэн Сяопин) вместе с Мао Цзэдуном, да и Линь Бяо, выступала против тех, кто был близок к маршалам Пэн Дэхуаю и Хэ Луну.

«Культурная революция» и борьба за руководство армией

В рассматриваемый период появились сведения, которые подтверждали и расширяли представления о борьбе за руководство вооруженными силами. Заместитель начальника генерального штаба НОАК Ян Юн (сторонник маршала Пэн Дэхуая) в докладе на всекитайском совещании по работе народного ополчения в августе 1978 г. подтвердил, что «четверка» «стремилась подорвать триединую систему вооруженных сил», превратив народное ополчение во «вторые вооруженные силы», которые была намерена использовать в качестве «орудия фашистской диктатуры». Только сопротивление в ЦК КПК, что, собственно говоря, и заставило Мао Цзэдуна не одобрить планы создания «вторых вооруженных сил», не дало возможности их осуществить.[293]

Подтвердились также данные о захвате сторонниками Линь Бяо власти в главном политическом управлении НОАК. Оказалось, что в 1967 г. жена Линь Бяо Е Цюнь подвергла критике бывшего начальника главпура маршала Ло Жунхуаня, умершего в 1963 г., а следовательно, и его сторонников, продолжавших занимать командные посты в этом учреждении. В конце 1968 г. Линь Бяо и «четверка» «установили свой контроль над главпуром», подавляющая часть сотрудников которого была временно отстранена от работы и направлена на периферию, в различные районы страны. Одновременно из архива главпура были изъяты или уничтожены более 2 тысяч архивных дел, «изобличавших» деятельность Линь Бяо и «четверки».[294]

«Культурная революция» и органы общественной безопасности

Появились сведения о попытках использовать органы общественной безопасности во внутрипартийной борьбе за власть. В печати можно было прочитать следующее сообщение: «На протяжении 28 лет существования КНР широкие массы работников органов общественной безопасности строго следовали правилу не использовать органы общественной безопасности для разрешения противоречий внутри народа и решения вопросов внутри партии». Борьба, естественно, велась иными методами. Известно о существовании секретных личных служб у ряда руководителей. Их прикрывали вывесками неких канцелярий по тем или иным вопросам, на самом деле они вели слежку за политическими противниками. Газеты сообщали о том, что «сторонники «четверки» пытались использовать документ — протокол совещания работников общественной безопасности в июне 1976 г. (когда Мао Цзэдун был уже не дееспособен. — ЮТ.) для того, чтобы направить острие диктатуры внутрь партии (против своих врагов в руководстве партии. — ЮТ.)». Отмечалось, что «это особенно характерно для деятельности сторонников «четверки» в период после смерти Мао Цзэдуна».[295]

«Культурная революция» и министерства

Летом 1978 г. в ряде министерств и ведомств Государственного совета КНР проходил пересмотр многочисленных «дел» периода «культурной революции». В частности, в министерстве металлургической промышленности пересматривались дела более 1500 работников министерства и подведомственных ему научно-исследовательских организаций.[296] Один этот факт говорил о «широте захвата» того «плуга», которым Мао Цзэдун «перепахал» ряды партийных функционеров и государственных служащих.

«Культурная революция» и профсоюзы

В 1978 г. была дана оценка воздействия «культурной революции» на общественные организации страны. В частности, выступая 22 апреля 1978 г. на расширенном заседании исполкома Всекитайской федерации профсоюзов, заместитель председателя этой федерации Ма Чуньгу сказал, что из-за «помех и вредительства со стороны Линь Бяо и «четверки» исполком Всекитайской федерации профсоюзов не заседал двенадцать лет».[297] Участники заседания пришли к выводу о том, что за последние 28 лет «линия» Мао Цзэдуна «неизменно главенствовала в профсоюзной работе», что «главным в этой работе являются успехи и что абсолютное большинство профсоюзных кадров — это хорошие и относительно хорошие люди».[298]

В связи с работой совещания в печати появилась статья под заголовком «Ван Хунвэнь — смертельный враг рабочего класса», где утверждалось, что Ван Хунвэнь «подорвал деятельность профсоюзов» в стране.[299]

«Культурная революция» и Коммунистический союз молодежи Китая (КСМК)

В 1978 г. возобновилась деятельность КСМК. 4 мая ЦК КПК издал уведомление о созыве в октябре 1978 г. X съезда КСМК. В документе отмечалось, что «организациям КСМК был нанесен огромный вред, а социалистическая активность широких масс кадровых работников (то есть функционеров КСМК. — Ю.Г.), членов союза и (не союзной. — ЮГ.) молодежи была в значительной степени подорвана». Вместе с тем говорилось о «развернутой лично председателем Мао Цзэдуном культурной революции, в ходе которой молодежь прошла через серьезные испытания и закалку», «проявив высокую сознательность в проведении линии».[300]

В статье, посвященной традициям «движения 4 мая» 1919 г., Отмечалось, что «поколение молодежи, взращенное на идеях Мао Цзэдуна, прошедшее закалку великой культурной революции, обладает высокой сознательностью и твердо стоит в одних рядах с пролетарскими революционерами старшего поколения».[301] Эти высказывания являли собой хороший пример двойственности, обычной для политической жизни в КНР. Они давали возможность толковать их в свою пользу и защитникам «культурной революции», ее выдвиженцам, и ее критикам, возвращенцам, опытным партийным функционерам, доброе имя которых было восстановлено.

В августе 1978 г. была реабилитирована Центральная комсомольская школа, которую в 1966 г. называли «рассадником ревизионизма среди молодежи».[302]

Накануне открытия X съезда КСМК борьба за умы молодежи продолжалась. Газеты писали, например, о невиновности молодежи, обманутой «четверкой». Писали о том, что молодежи присуща неопытность, горячность и излишняя категоричность в суждениях. Выступая в ходе «культурной революции» против «некоторых отрицательных, темных, неразумных вещей, молодежь не замечала всей сложности отдельных явлений, считая, что все «плохое» является абсолютно плохим, а все «хорошее» — абсолютно хорошим». Отмечалось, что в некотором смысле «революционный бунтарский дух красногвардейцев не устарел». Говорилось, что нужно, «используя «бунтарский энтузиазм красногвардейцев своего времени», ударить «по некоторым руководителям», которые, «используя свой пост, свою власть, грубо попирают демократические права масс».[303] В этих высказываниях, принадлежавших возвращенцам, ощущалось, как трудно привлечь на свою сторону молодежь, воспитанную в годы «культурной революции». Приходилось считаться с настроением и воспитанием этого поколения.

На самом X съезде КСМК докладчик, первый секретарь ЦК КСМК Хань Ин, говорил о том, что «десятки миллионов членов КСМК, красногвардейцев и представителей революционной молодежи» откликнулись на призыв Мао Цзэдуна критиковать «ревизионистскую линию Лю Шаоци», но в то же время «четверка» и Линь Бяо «сбивали с толка» молодежь. Хань Ин говорил о необходимости принимать в расчет «политические условия того периода», а именно тот факт, что Китай «переходил к социализму от полуколониального и полуфеодального общества и не мог быстро очиститься от его «грязи»; кроме того,