Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

велась по спискам 2, 4 и 5. В Донской области за большевиков было подано около 5 процентов голосов, за эсеров – 3 процента, за меньшевиков – 1 процент. Подавляющее большинство собрал казачий список. При этом за большевиков голосовали в основном рабочие Ростова, Таганрога и угольных районов, где власть находилась к моменту выборов еще в руках Советов (середина ноября 1917 года). Из казачьих станиц только в Урюпинской и Котовской и в слободе Михайловке список большевиков собрал несколько сот голосов. В остальных станицах безраздельно господствовал казачий список. Иными были результаты этих выборов во многих фронтовых казачьих частях. Так, например, в 32-м Донском казачьем полку 2/3 голосов были отданы за большевиков и левых эсеров и только 1/3 голосов получил список 4 и все другие списки вместе взятые.

Правда, на Румынском фронте 32-й казачий полк был наиболее революционным среди казачьих частей. В целом же этот фронт в меньшей степени, чем другие, был затронут большевистскими настроениями и большевистской агитацией. Хотя командование фронта и большинство командиров дивизий, полков и армий фронта узнали о революции в Петрограде уже 25–26 октября, во многих частях командный состав долго скрывал от рядовых солдат и казаков это известие, и до конца ноября многие приказы издавались здесь от имени Временного правительства и главнокомандующего Л. Керенского. Но и в конце ноября, когда уже весь фронт знал о победе советской власти в Петрограде, когда в частях фронта началось размежевание между противниками и сторонниками советской власти, настроения среди солдат и казаков были самыми противоречивыми. Активную пропаганду в казачьих частях проводили калединцы, выступавшие за свержение власти большевиков силой оружия.

Как встретил известие об Октябрьской революции Ф. К. Миронов? Через четыре месяца после революции в одном из своих писем он писал:

«К идеям большевиков я пришел осторожным шагом и на протяжении долгих лет, но подошел верно и отдам свои убеждения только с головою… Когда 25 октября большевики захватили власть, что, откровенно говоря, я встретил не сочувственно, – я начал усиленно изучать программу социал-демократической партии вообще, ибо видел, что так или иначе борьба, в которой я участвую с 1906 года, потребует и моих сил. Чтобы отдать эти силы тому, за кого я их тратил около 12 лет, необходимо занять такую позицию, чтобы народное дело закончить полною победою и без большого числа жертв. И вот путем долгой работы над собой я к 15 декабря смотрел уже на большевиков так: ими, то есть большевиками, можно запугивать только маленьких детей да строить на них затаенные замыслы, что родятся в головах генералов, помещиков, капиталистов, дворян и попов…»[416]

* * *

Сразу же после получения известий об Октябрьском восстании Ф. К. Миронов организовал и в своем полку и в других полках дивизии ряд митингов на тему: «Не дать казаков на службу генералам и помещикам. Не повторять ошибок 1905–1906 годов». Успех этих митингов превзошел все ожидания. Миронов решительно возражал против намерений генерала Каледина и Донского войскового правительства использовать казачьи полки для «обороны» Дона и вооруженной борьбы с победившей на большей части России советской властью. В открытом письме члену обновленного Донского войскового правительства своему бывшему соратнику по революционной борьбе 1906 года П. М. Агееву Миронов писал:

«Не нужно забывать, что власть, штыками установленная, штыками и должна поддерживаться, а так как эти штыки вручены Вами и остальными членами Войскового правительства донским казакам, то скажите, ради бога, сколько лет казаки должны быть мобилизованы для защиты этой власти, ибо русская демократия будет стараться отнять эту власть у партии родной свободы?! <…>

Чтобы мне не был приложен эпитет большевика, как пугала в глазах казачества, заявляю свою политическую платформу: демократическая республика на федеративных началах; право народного референдума; право народной инициативы и т. д. Это знамя всего 32-го донского казачьего полка!!»[417]

1 декабря 1917 года штаб Румынского фронта созвал Первый общефронтовой казачий съезд. От 32-го полка делегатами на съезд были избраны Миронов и большевик урядник Харламов. Однако их неожиданно вызвали в штаб дивизии и задержали, а на съезд поехал сам командир дивизии с группой офицеров. Съезд проходил, таким образом, вообще без представителей 32-го полка, самого революционного на Румынском фронте. Неудивительно, что этот Первый общефронтовой казачий съезд принял решение поддержать не Советское правительство, а Каледина. В воззвании съезда к казакам говорилось: «…Когда внутри России не унимается смута, чинимая врагами народа, свободы и родины, мы, казаки, предлагаем всем 11 казачьим войскам и украинским полкам объединиться в одну могучую… армию, предлагаем призвать героя карпатских боев генерала Каледина со своими походными атаманами и пусть, собравши казачьи войска, разбросанные теперь по сотням и полкам, ведет казачью армию туда, куда велит наш долг перед народом и первый министр молодой герой Керенский»[418].

Однако 32-й полк не поддержал этого воззвания. Когда по приказу Каледина казачьи полки стали снимать с фронта, чтобы использовать их в борьбе с советской властью, казаки 32-го полка отказались выполнить этот приказ. Они добились отставки командира полка полковника Моргунова и избрали новым командиром полка Миронова. В своих воспоминаниях Миронов писал:

«23 декабря 17-го года полковник Моргунов возвратился из штаба дивизии, а 24-го в 11 часов было собрание полкового комитета в присутствии командного состава полка и ближних сотен: 2, 3 и 6-й, на котором полковник Моргунов прочитал выдержки из какого-то приказа, из которого было ясно, что 32-й полк должен к 6 января прибыть в Одессу на погрузку. «Что-то вы полковник, не договариваете, плохо разбираете написанное, – вдруг нарушил обмен мнениями урядник Харламов. – Разрешите прочитать приказ по дивизии мне».

Гром с неба в ясную погоду не был бы так неожиданным, как неожиданным явилось для многих присутствующих содержание приказа. Полку давалась боевая задача; вместе с другими полками в известный день овладеть городом Александровском Екатеринославской губернии, обезоружить большевиков, захватить оружие и все запасы. Наступило гробовое молчание. То, чего боялся полк, именно контрреволюционного выступления против социальной революции, становилось фактом.

– Как же вы, г. полковник, смотрите на этот приказ? – спросил я…

– Я… Начальство приказывает, мы должны выполнять.

– Тогда я первый отказываюсь это сделать, несмотря на то что этот приказ предписывается рассматривать как боевой.

Большинство собрания присоединилось к моему заявлению, но всё же все разошлись, не придя к определенному выводу»[419].

В тот же день вечером к полковнику Моргунову явились делегаты от казаков и предложили ему оставить полк и передать приказом командование войсковому старшине Миронову. На следующий день казаки повторили свое требование, предупредив, что если оно не будет выполнено, то они не остановятся и перед применением силы. Моргунов вынужден был подчиниться, и 25 декабря решением полкового комитета