Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

В конце июля Каледин созвал малый Войсковой Круг (на большой Круг собиралось по пять представителей от каждой станицы, на малый Круг только по одному). Малый Круг начал работу 2 августа 1917 года. На нем обсуждались вопросы, связанные с порядком и техникой выборов в Учредительное собрание. Казачья верхушка приняла решение выступать на этих выборах в блоке с кадетами. На Круге была заслушана большая речь члена ЦК партии кадетов Ф. Родичева. Прибыли на Дон и некоторые другие видные члены кадетской партии. Однако северные округа Дона решительно высказались против блока с кадетами. Эти округа встали в оппозицию Каледину и Богаевскому. Выступая на Круге, делегат от станицы Березовской заявлял: «…Вчера представители партии народной свободы взывали, что в России нет твердой власти. Они искали силу, на которую могла бы опереться их твердая власть… Я сказал бы как казак: мы, представители казачьей демократии, можем в тяжелую годину оказать Родине услугу, но нам противны полицейские обязанности. Во всяком случае, казачество по своему духу было и осталось глубоко демократичным и пойдет оно с трудовыми слоями, а не с капиталистами»[405].

Представители северных округов заявили, что их станицы выставят на выборах свой собственный список. Против блока с кадетами выступили и многие фронтовые части, в том числе 32-й Донской казачий полк, в котором служил Ф. К. Миронов. В заявлении, опубликованном от имени этого полка, говорилось: «…Войсковой Круг, отвергая русскую демократию, собирается выступить на выборах в Учредительное собрание с помещиками и капиталистами, с Партией народной свободы. Мы, казаки фронта, в частности 32-й Донской казачий полк, протестуем против действий Войскового Круга. Трудовое казачество остается верным заветам революции»[406].

Летом 1917 года правые русские партии и верхушка военщины тайно готовили государственный переворот. При этом предполагалось не только уничтожение Советов, но и свержение Временного правительства, которое, по мнению буржуазии, не в состоянии было остановить развитие революционного движения в стране. В своих планах вожди контрреволюции особенно рассчитывали на казачество. События 3–5 июля 1917 года в какой-то мере подтверждали эти надежды, так как именно казачьи части помогли разогнать в Петрограде демонстрацию трудящихся, моряков и части Петроградского гарнизона.

Используя свою власть войскового атамана, Каледин стал постепенно отзывать с фронта некоторые казачьи полки, а также создавать путем дополнительных мобилизаций новые казачьи подразделения, рассчитывая использовать их на Дону и в России в борьбе с революцией.

Выступая в августе 1917 года на Государственном совещании в Москве, генерал Каледин потребовал поставить армию вне политики, запретить митинги и собрания в армии, упразднить в армии и в тыловых армейских частях Советы и комитеты, а также поднять решительными мерами дисциплину в армии. Дисциплинарные права начальствующих лиц, заявил Каледин, должны быть восстановлены, чтобы вернуть полкам их прежнюю мощь[407]. Однако на этом же совещании фронтовой казак А. Нагаев выступил против требований Каледина. Нагаев заявил, что требование о разгоне Советов выдвигается только генералами и что рядовое казачество не пойдет за Калединым, против народа. Эти речи были опубликованы и горячо обсуждались среди казаков.

Готовя военный переворот, главнокомандующий русской армией генерал Л. Корнилов поддерживал постоянную связь с Калединым, рассчитывая на его помощь. Когда Корнилов начал свой мятеж и двинул некоторые из обманутых им частей на Петроград, то главные свои надежды он возлагал на 3-й казачий конный корпус генерала Крымова. Еще 26 августа, то есть в самом начале мятежа, Корнилов послал Каледину следующую телеграмму: «Я смещен с должности Главкома, на мое место назначен Клембовский. Я отказался сложить с себя обязанности Главковерха. Деникин и Валуев идут со мной и послали протест Временному правительству. Если Вы поддержите меня своими казаками, телеграфируйте об этом Временному правительству. Генерал Корнилов»[408]. Каледин немедленно сообщил Корнилову о своей поддержке его притязаний и направил Временному правительству следующий ультиматум: «Генерал Каледин предупреждает Временное правительство, что если оно откажется от соглашения с генералом Корниловым, то он, Каледин, при помощи находящихся под его начальством казаков примет меры, чтобы отрезать Москву от юга России»[409]. Обе эти телеграммы, как и ультиматум Корнилова Временному правительству, были опубликованы газетой «Вольный Дон». Неудивительно, что Временное правительство издало распоряжение об аресте не только Корнилова, но и Каледина.

Каледин, еще не зная об этом, лихорадочно разъезжал по крупнейшим донским станицам, стремясь привлечь на свою сторону казаков всего Дона. 30 августа он приехал в станицу Усть-Медведицкую, где на следующий день должен был состояться станичный сбор. «Усть-Медведицкая газета», находившаяся под контролем противников Каледина, так описывала этот сбор:

«Предприняв свой объезд Дона, Каледин прибыл в ночь на 30 августа в станицу Усть-Медведицкую. К его приезду станичный атаман собрал станичный сбор. Майдан был переполнен, окна открыты. На площади собралась многотысячная толпа населении – казаков и иногородних. Выступая перед “господами выборными стариками”, Каледин говорил: “Вы знаете точку зрения Войскового правительства относительно непорядков в стране. Наша программа известна всем как из решений Круга, так и из декларации, которая была мной оглашена в Москве на Государственном совещании. Еще раз заявляю, нам, казакам, не по пути с социалистами, и мы должны идти с Партией народной свободы…” Коснувшись событий на фронте, атаман просил не падать духом, верить, что все с божьей помощью поправится, и призывал к единению, к спокойствию. Каледин настойчиво призывал оберегать тихий Дон от анархии, сушить походные сухари, держать порох сухим в пороховницах, бороться с разложившейся молодежью, заразившейся на фронте большевизмом и потерявшей боевой дух казачества. <…>

Старики-служаки аплодируют Каледину, кричат “ура!” и изъявляют готовность поддержать его мероприятие. Присутствующие на сборе фронтовики, сгруппировавшиеся вокруг Миронова, возмущенные речью Каледина, устраивают скандал. Шум, свист, крики. Миронов просит слова, ему не дают, так как он не является избранным членом сбора. Фронтовики проталкивают его к трибуне. Миронов дал резкую отповедь Каледину, раскрыл его контрреволюционный замысел. Послышались крики: “Долой контрреволюционных генералов!”, “За решетку Корнилова и калединцев!”. Выборные старики и не выбранные калединцы бросаются к трибуне и стаскивают Миронова, поддавая ему кулаками в бока и спину. Фронтовики за Миронова. Вокруг трибуны между стариками и фронтовиками происходит рукопашная драка. Откуда-то из толпы появляется сотник Степан Игумнов с обнаженной шашкой и бросается к Миронову, требуя публичного извинения перед Калединым и грозя срубить Миронову голову. Миронов наставил дуло нагана ко лбу Игумнова и потребовал бросить палаш. Один из фронтовиков схватил его шашку, сломал и выбросил в окно, Каледин со своей свитой через черный ход исчезли. Выйдя на площадь, где в свою очередь бушевал многотысячный народ, протестующий против авантюры Каледина – Корнилова, Миронов выступил перед собравшимися с пространной речью и призвал казаков не поддаваться никаким провокациям, а в отношении власти он