Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

их политических действиях Советам и своим комитетам, уравнение солдат и офицеров в гражданских правах, контроль комитетов за оружием части. Отменялось титулование офицеров и запрещалось грубое обращение последних с солдатами, в частности обращение к ним на «ты».

Как и следовало ожидать, большая часть казачьих офицеров, воспитанных в строго монархических убеждениях, со страхом и враждебностью встретила сообщение о произошедшей в стране революции. В некоторых далеких от Петрограда и Москвы казачьих частях командиры пытались даже скрыть от казаков манифест Николая II об отречении. Однако офицеры боялись и высказывать свое открытое осуждение революции. Оказавшись в изоляции, командиры казачьих частей были вынуждены присягнуть Временному правительству и согласиться на образование в казачьих частях выборных комитетов (или полковых Кругов). Несмотря на эту кажущуюся лояльность офицерского казачьего корпуса, многие из наиболее ненавистных рядовым казакам полковых и сотенных командиров были уже весной 1917 года по требованию казачьих комитетов и Кругов отрешены от должности и отчислены в резерв.

Неожиданной оказалась Февральская революция и для Донской области. Политическое развитие Дона существенно отставало от политического развития фронтового казачества и тем более не поспевало за политическим развитием Петрограда и Москвы. Верхушка донского казачества – все эти атаманы, высшие чиновники Войска Донского, помещики, офицеры и духовенство – встретили известие о падении самодержавия с недоумением, страхом и растерянностью и пытались в ряде случаев даже скрыть это известие от населения станиц.

Более подготовленными к восприятию революционных перемен в стране оказались северные станицы Дона, в одной из которых – Усть-Медведицкой – и находился в конце февраля на отдыхе выписанный из военного госпиталя Ф. К. Миронов. Узнав о революции, Миронов безоговорочно приветствовал все ее первые результаты. Вместе с группой единомышленников он организовал 4 марта в своей станице большую манифестацию в поддержку революции и Временного правительства. В этой манифестации приняло участие несколько тысяч человек – в основном рабочие, низшие служащие, приказчики, солдаты-фронтовики. Однако уже на следующий день, не без вмешательства окружного атамана, Миронова вызвали на медицинское переосвидетельствование, после которого он получил приказ возвратиться в действующую армию.

«7 марта 1917 года, – как писал Миронов в своих неоконченных воспоминаниях, – я выехал из станицы Усть-Медведицкой. На станции Себряково удалось ближе познакомиться с тем, что произошло, и я решил побывать в Петрограде. В Петрограде среди членов Государственной думы царила полная растерянность, и добиться положительного ответа на интересующие вопросы о войне и дисциплине в армии в связи с приказом № 1 не удалось. Я решил вернуться в свой 32-й полк, где числился старшим помощником командира полка по строевой части. Полк находился в городе Рени. Командиром полка состоял полковник Ружейников, бывший окружным атаманом в Усть-Медведицком округе, с ним у меня были столкновения на почве революционных выступлений 1905–1906 гг. Полковник Ружейников был ярый монархист. Совершенно неспособный к боевой деятельности, он тем не менее всецело отвечал взглядам самодержавного правительства.

Явившись в полк, я сейчас же коснулся политической стороны дела, ибо видел, что с выходом приказа № 1 армии и думать о победе “до победного конца” было бы безумием. Необходимо было сосредоточить все внимание на том, чтобы казачество не было вовлечено войсковым начальством на борьбу с революцией. Чувствовалось, что большинству офицерства совершившийся переворот не по душе. <…> Я разъяснил казакам на этот раз различные виды государственного устройства в разных странах с их достоинствами и недостатками. <…> После трехчасовой беседы было приступлено к голосованию записками по вопросу: “Какое государственное устройство желательно для России?” Нужно сказать, что казаки знали к этому времени об отречении царя, передаче престола Михаилу, его отречении и существовании Временного правительства, на верность которому была принесена присяга. Из 55–60 записок получился единогласно ответ – демократическая республика… Из 16 офицерских записок более половины ответило: конституционная монархия. Итак, было очевидно, что политические дороги офицеров и рядовых казаков начали двоиться, что и было тогда подчеркнуто.

Став членом революционного комитета г. Рени, я принимал живейшее участие в заседаниях комитета и в митингах»[395].

Возвратившись в апреле 1917 года на Дон, Ф. К. Миронов увидел здесь крайне сложную и пеструю картину начинающегося общественного пробуждения. В казачьих округах, где в прошлом не было никаких массовых общественных организаций, стали повсеместно возникать разного рода профсоюзы, женские комитеты, союзы учащейся молодежи, спортивные и другие кружки. Начали выходить многие новые газеты: общедонская газета «Вольный Дон», различные окружные газеты. Так, например, в Усть-Медведицком округе стала издаваться два раза в неделю «Усть-Медведицкая газета», в слободе Михайловке этого же округа появились небольшие газеты – «Свобода», «Голос народа», «Объединение».

Основа прежней власти осталась еще без каких-либо существенных изменений, повсюду сохранилась власть станичных, окружных и прочих атаманов, включая и наказного атамана Войска Донского. Однако в ряде станиц, слобод и крестьянских поселений были избраны и Советы. При этом в некоторых крестьянских волостях Советы смещали волостных старшин и прежние волостные управления и брали всю власть в свои руки. В станицах же и округах по преимуществу создавались некие «исполкомы», в названии которых отсутствовали слова о Советах рабочих и солдатских, крестьянских и казачьих депутатов. Так, например, главными членами созданного в Усть-Медведице окружного исполкома были окружные чиновники, офицеры-дворяне, мелкие буржуа, учителя. В состав исполкома входило всего два ремесленника. Только в некоторых округах и станицах были заменены отдельные слишком скомпрометировавшие себя в прошлом атаманы и полицейские приставы. В большинстве же случаев реальная власть атаманов на местах не была существенно поколеблена. В Новочеркасске был создан и общедонской исполком – ДИК – с весьма неопределенными функциями; предполагалось, что он будет заниматься главным образом делами гражданской жизни неказачьего населения. Этот исполком был создан в основном из представителей буржуазии и дворянско-офицерской знати.

Как и следовало ожидать, общественное движение в городах, в рабочих слободах и в крестьянских волостях протекало более активно, чем в казачьих станицах. Крестьяне в некоторых волостях стали распахивать помещичью землю, выгонять на нее свой скот, отказывались вносить в прежних размерах арендную плату. В связи с этим Временное правительство выпустило 3 апреля 1917 года специальное воззвание: «К населению Донской области», в котором говорилось, «что права казаков на землю, как они сложились исторически, остаются неприкосновенными. Иногороднее население области будет удовлетворено в возможной мере тем порядком, который будет выработан Учредительным собранием»[396].

Все основные партии тогдашней России стали создавать на Дону свои организации и группы, стремясь завербовать здесь как можно больше сторонников.

Хотя верхи казачества, а также основная часть казаков-стариков были настроены промонархически, однако открытая деятельность монархических партий и групп даже на Дону была в те месяцы почти невозможна. Уже весной 1917 года правая верхушка казачества начинает искать блока с кадетами, занимавшими наиболее правые позиции в составе Временного