Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

правительства. Разумеется, и кадеты всячески поддерживали идею такого блока. Один из приехавших на Дон видных кадетов заявлял: «Россия смотрит на юго-восток, ибо здесь находится сухое место среди потопа и разрухи. К вам идут все, для которых Родина связана со свободой»[397]. Именно через этот блок казачья верхушка рассчитывала удержать свою безраздельную власть на Дону и вместе с тем оказать посильное влияние на течение общероссийских дел.

Неудивительно поэтому, что с весны 1917 года во всех округах Донской области начинают быстро создаваться и расти организации кадетской партии. В кадетские организации входили в первую очередь владельцы промышленных предприятий, крупные торговцы, кулаки, верхушка интеллигенции, работники судебных органов. Так, например, возникшую в станице Усть-Медведицкой кадетскую организацию возглавляли судебный следователь, заведующий высше-начальным училищем и приехавший в станицу приват-доцент Петроградского университета. Ни рядовых казаков, ни крестьян в кадетских организациях не было. Что касается казачьих атаманов, то они хотя и не входили формально в кадетскую партию, но всячески поддерживали ее организации и группы.

Весьма быстро появлялись и росли в Донской области организации эсеров. Этому способствовали как охватившие весной 1917 года значительную часть России настроения революционного оборончества, так и неразборчивость эсеровской партии при создании своих групп и вербовке новых членов. В эсеровские организации вступали, как правило, учащиеся и студенты, торговцы, крестьяне и некоторая часть казаков. Эсеровская организация в слободе Михайловке Усть-Медведицкого округа уже через несколько недель после ее образования насчитывала более трехсот членов. В станице Усть-Медведицкой студентом-эсером И. Лежневым был создан некий Трудовой союз, в который вошли представители возможных политических течений, занимавшие самое различное служебное положение. В станице Клетской значительное влияние имела близкая по своей идеологии к эсерам политическая группа, возглавляемая директором Клетской станичной гимназии П. Агеевым.

Кумиром большинства эсеровских групп был А. Керенский. Они стояли на позициях полной поддержки Временного правительства и требовали «войны до победы». Эсеры-казаки, такие как И. Агеев, выступали за союз между казачеством и крестьянством Дона, но лишь при условии дальнейшего «самобытного существования казачества в качестве особой организации в свободной пореволюционной России». Агеев высказывался даже за наделение донских крестьян землей за счет офицеров-казаков и казаков-помещиков, но лишь после созыва и по решению Учредительного собрания. Как писал 9 апреля 1917 года в «Усть-Медведицкой газете» Агеев, «Учредительное собрание, как единственно закономерный орган, властно выражающий волю народа, – вот единственная самодовлеющая задача нашего времени… Никаких конкретных задач, имеющих более частный характер, как, например, автономия провинций, аграрный вопрос, рабочий вопрос и др., сейчас пока ставить не должно… Осуществление главной цели нашего времени возможно только в случае победы над немцами».

Меньшевистских организаций на Дону было сравнительно немного, они возникали главным образом в городах, в промышленных и торговых слободах и пользовались влиянием среди части рабочих, ремесленников, мелких торговцев.

Но и большевистские организации вне таких крупных городов, как Ростов-на-Дону или Таганрог, были также еще очень слабы и невлиятельны. В крестьянских поселениях Дона, а тем более в станицах и на казачьих хуторах о большевиках знали еще понаслышке. Казачья верхушка и так называемые демократические партии запугивали рядовых казаков и крестьян, представляя им большевистскую программу в извращенном виде.

Кое-где, однако, уже весной 1917 года были созданы первые большевистские ячейки. Так, в слободе Фролово среди рабочих начал большевистскую агитацию усть-медведицкий казак В. С. Ковалев, видимо, единственный из казаков вступивший в партию большевиков еще в годы Первой русской революции и приговоренный в 1906 году к восьми годам каторжных работ. В слободе Даниловке группу большевиков возглавил матрос Василий Федорцев, в Малодельской станице и в окружающих ее хуторах большевистскую агитацию вел вахмистр Семен Рузанов. Исключение среди казачьих станиц составляла, вероятно, лишь Урюпинская, главная станица Хоперского округа, где образовалась в начале 1917 года крепкая группа большевиков во главе с А. Г. Селивановым. Под решающим влиянием этой группы находился и созданный еще в марте 1917 года в станице Урюпинской совет рабочих и солдатских (казачьих) депутатов. Конечно, на фронте или в гарнизоне Петрограда большевистские настроения среди казачества были распространены значительно шире и глубже. Но эти казачьи фронтовые полки были еще далеко от родного Дона.

Говоря о различных политических течениях и настроениях в Донской области, нельзя не сказать, конечно, и о стихии федерализма, которая охватила в той или иной степени большую часть донского казачества (а также и казачество в большинстве других казачьих районов России). Степень этого федерализма и сепаратизма была различной и у различных групп и слоев казачества. В одних случаях это проявлялось главным образом в идее возрождения старых казачьих обычаев и вольностей, памятных донским казакам еще с допетровских времен. При этом речь шла часто не столько о демократическом устройстве донской жизни в союзе казачества с другими слоями населения Донской области (крестьянами, рабочими, иногородними ремесленниками и др.), но главным образом об обособлении казаков, о закреплении и расширении казачьих привилегий, то есть о закреплении их сословной обособленности, об их политической гегемонии и даже о полном отделении Дона от остальной России, об устройстве на Дону «Финляндии», как выразился один из казачьих сверхпатриотов. Во главе одного из наиболее влиятельных течений донских сепаратистов стоял М. Богаевский, директор Каменской гимназии, опытный оратор и умелый демагог, сумевший увлечь за собой значительную часть казачьей интеллигенции и офицерства, особенно из южных округов Дона.

К какому из всех этих политических течений примкнуть – этот вопрос, естественно, возник перед приехавшим в апреле 1917 года в родные места Ф. К. Мироновым.

По собственному признанию Миронова, он мало что знал тогда о большевиках, политическая и социальная программа социал-демократии была ему незнакома. В 1906 году во время своей поездки с наказом казачьего схода в Петербург Миронов отдал свои симпатии политически еще только оформляющимся группам трудовиков и народных социалистов, или трудовых народных социалистов, вернее, ответвлениям этих групп в казачьей среде. Известно, что в Петербурге Миронов встречался с одним из представителей тогдашних трудовиков, членом Государственной думы, казачьим писателем и публицистом Ф. Крюковым.

По своей политической платформе трудовики и народные социалисты были близки к эсерам, и В. И. Ленин относил все эти партии к одной группе партий революционной мелкобуржуазной демократии. Ленин беспощадно критиковал эти партии как сборище мелкобуржуазных романтиков, как партии оппортунистического мещанства, подделывающие социализм под интересы хозяйственного мужичка[398].

Однако Ленин вместе с тем неоднократно отмечал и прогрессивность борьбы революционной демократии с помещиками и самодержавием. Ленин писал, что пролетариат должен поддержать мелкобуржуазные партии в борьбе с помещиками и самодержавием ради революционного буржуазно-демократического характера борьбы»[399]. Ленин подчеркивал огромную важность союза пролетариата и революционной мелкой буржуазии, постепенного воспитания ее и ее политических представителей, вовлечения их в общее русло демократической борьбы, возглавляемой пролетариатом. Ленин пророчески писал, что от поведения мелкобуржуазной демократии