Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

В годы первой русской революции на Дону возникли первые, пока еще маловлиятельные, демократические организации и группы. Отдельные казаки приняли участие и в деятельности социал-демократических групп и организаций, активно выступавших в это время в промышленных центрах Донской области.

Нельзя не отметить также, что в Петербурге, Москве, Юзовке, Лодзи и во многих других рабочих центрах России было немало случаев отказа как отдельных казаков, так и целых подразделений разгонять рабочие демонстрации и стрелять в рабочих. Некоторые казачьи сотни отказывались защищать помещичьи имения от захвата их крестьянами. «Московский пролетариат, – писал В. И. Ленин, – дал нам в декабрьские дни великолепные уроки идейной “обработки” войска, – напр., 8-го декабря на Страстной площади, когда толпа окружила казаков, смешалась с ними, браталась с ними и побудила уехать назад. Или 10-го на Пресне, когда две девушки-работницы, несшие красное знамя в 10 000-ной толпе, бросились навстречу казакам с криками: “Убейте нас! Живыми мы знамя не отдадим!” И казаки смутились и ускакали при криках толпы: “Да здравствуют казаки!” Эти образцы отваги и геройства должны навсегда быть запечатлены в сознании пролетариата»[388].

Здесь, в промышленных центрах России, отдельные революционно настроенные казаки устанавливали связи с социал-демократическими организациями, а в ряде случаев даже вступали в Социал-демократическую партию, примыкая при этом к ее наиболее революционному большевистскому крылу. Так, например, одним из первых вступил в большевистскую партию казак В. С. Ковалев – будущий председатель ЦИК Донской Советской республики. За проведение в атаманском казачьем полку в Петербурге социал-демократической агитации В. С. Ковалев был арестован, лишен казацкого звания и приговорен к смертной казни, замененной каторжными работами.

Однако подобного рода примеры были в годы первой русской революции все же единичными, а не массовыми. Подавляющее большинство казаков и казачьих частей добросовестно и с усердием выполняли приказы царских властей, участвовали в разгоне демонстраций, в подавлении революционных выступлений рабочего класса и крестьянства. И благодарность Николая II казачеству «за верную службу» не была, конечно, незаслуженной.

Казачьи нагайки, а то и пули надолго запомнились участникам революции 1905–1907 годов. Именно события этих революционных лет и породили в сознании многих большевиков представление о казаках как о «янычарах царской фамилии».

Но это было ошибочное представление. Революция 1905–1907 годов оставила глубокий след и в сознании значительной части казачества. Этим только и можно объяснить те неожиданные для казачьей верхушки и царских властей широкие волнения, которые произошли на Дону во время весенне-летних лагерных сборов в Хоперском, Усть-Медведицком, Первом Донском и Втором Донском округах в 1909–1910 годах. При этом казаки требовали не только увеличения паевых наделов маломощных казачьих хозяйств, введения земского самоуправления, облегчения военной службы, но и отказа от использования казаков для несения полицейской службы. Известно, что за участие в этих волнениях было предано суду и понесло то или иное наказание в 1909–1910 годах более 800 казаков. Сотни казаков были сосланы в Сибирь. Тем не менее волнения при лагерных сборах повторились на Дону и в 1911 году; они были прерваны только новой войной.

Начало Первой мировой войны вызвало летом 1914 года взрыв патриотических и националистических настроений среди большей части русского общества. Не осталось в стороне и казачество. Когда известие об объявлении Германией войны России достигло Дона, донские станицы охватил всеобщий националистический угар. Одна за другой организованно и быстро проходили во всех казачьих округах военные мобилизации, и сотни тысяч казаков отправлялись воевать «за веру, царя и отечество» на все появившиеся на юге и западе России боевые фронты. Однако эта же империалистическая война скоро оказала и огромное отрезвляющее действие на сознание всего трудового казачества России и донского в частности.

В годы войны с Дона было призвано в армию более 400 тысяч человек, то есть более 10 процентов населения области и более 20 процентов ее мужского населения. Это были, как правило, лучшие работники казачьих и крестьянских хозяйств. Естественно, что на Дону в годы войны непрерывно сокращались посевы. Казаки уходили на войну вместе с лошадьми, немало казачьих коней было реквизировано для обозов. Все это породило недостаток тягловой силы, упадок животноводства на Дону. Большой ущерб несли казачьи хозяйства от падения курса рубля, от спекуляции, от начинающейся в стране хозяйственной разрухи. Нерадостные известия с родного Дона больно волновали фронтовое казачество. К тому же казачьи части несли большие потери на фронте, их неизменно использовали на решающих участках боевых действий. Фронтовое казачество испытывало огромную физическую усталость, но проходили месяц за месяцем, год за годом, а конца войны не было видно. На фронте – и в наступлениях и в более частых отступлениях даже рядовые казаки убеждались в бездарности большинства царских генералов, в том числе и казачьих, в тупости верховного военного командования, за которую казакам приходилось расплачиваться своей головой. Обострились отношения и между рядовыми казаками и большинством казачьих офицеров, для которых были характерны особый кастовый дух, высокомерие, чванство и грубость. Нередки были случаи и рукоприкладства по отношению к нижним чинам. Все это уже в 1916 году вызывало глухой ропот и скрытое пока еще, но всевозрастающее недовольство фронтовых казаков.

Жизнь и деятельность Ф. К. Миронова до 1917 года

К активному участию в революциях 1917 года Ф. К. Миронов был подготовлен многими событиями своей нелегкой жизни.

Филипп Кузьмич Миронов родился 27 октября 1872 года на хуторе Буерак-Сенюткином Усть-Медведицкого округа в бедной казачьей семье. Он окончил церковно-приходскую школу и два класса Усть-Медведицкой гимназии. Для большинства детей рядовых казаков и этого было бы много. Но в молодые годы Миронов проявил огромное желание продолжить свое образование и, несмотря на трудности, самостоятельно прошел весь остальной курс гимназии. Немалое рвение и большие успехи показал он и в обычных для всех молодых казаков военных играх и занятиях. Он был одним из первых в своем полку. Это помогло ему поступить в Новочеркасское юнкерское казачье училище, которое в 1898 году он успешно окончил. Через четыре года, в 1902 году, 30-летний Миронов имел чин хорунжего. Для выходца из бедной казачьей семьи это было уже немалым достижением. О большом авторитете Ф. К. Миронова среди казаков своего округа свидетельствует и тот факт, что в 1903 году его избирают станичным атаманом в станице Распопинской.

Уже тогда, став казачьим офицером, Миронов отличался независимым характером, самостоятельностью, нетерпимостью к несправедливости и искренним демократизмом.

В 1904–1905 годах во время Русско-японской войны в составе 26-го Донского казачьего полка Ф. К. Миронов участвовал в боях в Маньчжурии. За храбрость и умелое руководство подразделением Миронов был награжден четырьмя орденами и повышен в чине – он стал подъесаулом.

Революция 1905 года всколыхнула всю Россию. Затронула она и Донскую область, особенно ее северные округа. В Хоперском и Усть-Медведицком округах прошли