Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

Миронов немедленно отдал приказ о подготовке полка к возвращению домой на Дон (на фронте в это время действовало соглашение о перемирии).

По дороге на Дон 10 января 1918 года 32-й полк прибыл в город Александровск (ныне Запорожье), но не для того, чтобы разоружить большевиков, а чтобы помочь местному ревкому отбить наступление на город казачьих частей. Ревком и рабочие города торжественно встретили казаков полка, был проведен совместный митинг и демонстрация. А через два дня 32-й полк помог красногвардейцам отбить наступление на город нескольких казачьих полков, причем командир казачьей дивизии и его адъютант были захвачены в плен. После этого 32-й полк получил от ревкома 20 вагонов и 17 января прибыл на Дон, на станцию Себряково Усть-Медведицкого округа.

Победа и поражение советской власти на Дону (январь – май 1918 года)

К началу января 1918 года почти все донские казачьи полки вернулись на Дон. Потенциально донское казачество представляло собой огромную военную силу. Под ружьем находились, по данным на осень 1917 года, 60 конных полков и 72 отдельные сотни, десятки артиллерийских частей и пеших казачьих батальонов, два гвардейских казачьих полка и несколько десятков местных команд, дислоцированных по всем округам области. Неслучайно поэтому, что именно на Дон возлагала контрреволюция свои особые надежды. Донская область была избрана генералами Л. Корниловым, М. Алексеевым, А. Деникиным и А. Лукомским в качестве основной базы для формирования Добровольческой армии. К середине января 1918 года в этой армии насчитывалось около пяти тысяч человек, главным образом офицеров и юнкеров, бежавших на Дон из других районов России.

Одновременно с Добровольческой армией генерал Каледин планировал создание самостоятельной Донской армии. Однако, как писал позднее генерал А. Лукомский, «формирование донских частей подвигалось плохо. Возвращающиеся с фронта части не хотели воевать, стремились разойтись по станицам, и молодые казаки вступили в открытую борьбу со стариками.

Во многих станицах эта борьба приобрела непримиримый характер; расправы с обеих сторон были жестокими. Но пришедших с фронта казаков было больше, чем стариков, они все были хорошо вооружены, и в большинстве станиц победа осталась на стороне молодежи, проповедовавшей большевистские идеи. Выяснилось, что и в Донском войске можно создать прочные части, только основываясь на принципе добровольчества»[420].

И действительно, вопреки расчетам генерала Каледина возвращение на Дон фронтовых казачьих частей ни в какой степени не укрепило здесь власть войскового атамана и возглавляемого им Войскового правительства. Большая часть рядовых казаков, вернувшись после долгой и тяжелой войны на родной Дон, покинула строй и отправилась домой в свои станицы и хутора. Те, кто еще остался в строю, не желали вести войну с советским правительством, они стояли за соглашение с Советом народных комиссаров, за быстрое заключение мира с Германией и возвращение к мирной жизни. Генерал М. Алексеев, один из руководителей формируемой на Дону Добровольческой армии, писал 27 января 1918 года главе французской военной миссии в Киеве: «Я предполагал, что при помощи казачества мы спокойно создадим новые прочные войска, необходимые для восстановления в России порядка и для усиления фронта. Я рассматривал Дон как базу для действий против большевиков, зная, однако, что казаки сами не желали идти вперед для выполнения широкой государственной задачи водворения порядка в России. Но я верил в то, что собственное свое достояние и свою территорию казаки защищать будут и тем обеспечат безопасность формирования и время для обеспечения новых войсковых частей, но я ошибся.

Казачьи полки, возвращающиеся с фронта, находятся в полном нравственном разложении. Идеи большевизма нашли приверженцев среди широкой массы казаков. Они не желают сражаться даже для защиты собственной территории, ради спасения своего достояния. Они глубоко убеждены, что большевизм направлен только против богатых классов, буржуазии и интеллигенции, а не против области, где сохранился порядок, где есть хлеб, уголь, железо, нефть»[421]. Поэтому Алексеев просил главу французской миссии помочь переброске на Дон если не всего чехословацкого корпуса, то хотя бы одной дивизии.

Конечно, генерал Каледин и войсковое правительство всячески старались укрепить положение Донской области как основной базы для развертывания русской контрреволюции. Еще в начале декабря 1917 года Каледин созвал новый Войсковой Круг для обсуждения положения на Дону. Он просил у Круга предоставить донскому атаману диктаторские полномочия и всю полноту гражданской и военной власти. «Атамана, – заявил Каледин, – надо поставить вне правительства для гарантии казачества». В помощь донскому атаману Каледин просил назначить походного атамана и учредить полевое управление. Каледин требовал также решительного усиления власти командного состава и расширения прав офицеров.

Пытаясь маневрировать, Каледин поставил на Круге вопрос о расширении политической базы донского правительства путем включения в него представителей неказачьего населения. «К верховной власти в области, – говорил в своей речи на Круге генерал Каледин, – надо привлечь все население. И с этим надо спешить… Немедленное представительство окажет огромное влияние на позицию не только крестьян, но и рабочих городов. При настоящих условиях игнорировать рабочих нельзя… Я не мыслю сейчас управления без немедленного представительства всего населения. Но, конечно, мы не потерпим в нашем правительстве большевиков… На первом плане должно быть единство всего казачества и сплочение его с остальным населением области. Тогда будет твердая опора для борьбы с большевизмом. Мы стоим на твердой почве: быть хозяином в собственном доме, – и непрошенного гостя мы отбросим в сторону»[422].

Это предложение Каледина встретило большую оппозицию у части казачьей верхушки, которая требовала полной политической гегемонии казачества в области. Однако большинство Круга все же поддержало Каледина. 5 января 1918 года было образовано «объединенное» Войсковое правительство Донской области, в которое вошли и представители неказачьего населения. Они защищали в основном интересы зажиточной части донского крестьянства и торгово-промышленных кругов области. Подлинных представителей рабочего класса в новом правительстве, конечно, не было.

В своей первой декларации новое правительство, возглавляемое Богаевским, обещало охранять в области свободу слова, печати и собраний, свободу союзов и провести «переустройство местной жизни на демократических началах». Правительство формально отменило военное положение в области. Оно вместе с тем заявило, что будет бороться «против вмешательства посторонних области сил» и «против насильственных попыток Совета Народных Комиссаров навязать свою волю населению Донской области»[423].

Для укрепления своей власти объединенное правительство решило созвать в начале февраля одновременно большой Войсковой Круг и областной съезд неказачьего населения.

Формально провозгласив демократизацию и объявив о полной амнистии всех заключенных по политическим и земельным делам, калединские власти усиливают в декабре 1917-го – январе 1918 года военный террор в области, особенно в городах и на рудниках, где было значительным влияние подпольных большевистских организаций. Не рассчитывая на фронтовые части, Каледин лихорадочно организует летучие офицерские «партизанские» отряды, из которых особенно отличился своими