Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

Почти все казаки полка были из станиц по реке Медведице. Все они рвались домой. Было решено поэтому, что треть казаков на две недели будут отпускать в родные станицы. Однако мало кто из отпущенных вернулся в полк. Близость семейства, уговоры отцов и дедов, а также агитация духовенства и части офицеров сказывались на настроении казаков, уставших от многолетней войны. Через три недели Миронов принял решение – распустить полк по домам. При этом он призвал однополчан – в случае угрозы контрреволюции снова встать под знамя своего революционного полка.

* * *

Советская власть победила вскоре на всей территории Усть-Медведицкого округа. Ф. К. Миронов был избран членом окружного исполкома и военным комиссаром Усть-Медведицкого округа.

Как военный комиссар и член исполкома Миронов постоянно ездил во все уголки округа, помогая укреплению здесь советской власти. Он часто выступал с речами, писал листовки, которые печатались в усть-медведицкой типографии и распространялись затем по всему округу.

Только в марте 1918 года в станице Усть-Медведицкой была создана небольшая еще окружная организация РКП(б) во главе с А. Т. Савостьяновым. В организацию вошли И. Кувшинов, М. Шейнин, С. Рузанов, С. Вихрев и другие.

Нельзя не отметить, что некоторые из местных коммунистов относились к Миронову с недоверием и как к офицеру и как к недавнему члену Народно-социалистической партии. Не всем, разумеется, нравилась и большая популярность Миронова среди казаков. С другой стороны, и Миронов не раз критиковал членов окружного исполкома и некоторых коммунистов за отдельные злоупотребления (раздача спирта-ректификата, конфискованного на местном складе, распитие реквизированного пива, получение сукна из военно-ремесленной школы). Миронов протестовал против ареста прокурора округа и членов суда, заявляя, что скоропалительные репрессии «большевизма укрепить не могут».

«Окружной исполком, – писал через полтора года в своих воспоминаниях Миронов, – в целом по своему составу далеко не пользовался популярностью среди не только казачьего, но даже и крестьянского населения… Чуждый жизни трудящихся масс, он шел ложным путем, полагая, что ничем не оправдываемыми репрессиями он укрепляет влияние и авторитет Советской власти. Получалось как раз наоборот, чем спешили воспользоваться сторонники контрреволюции, тыкая пальцем перед глазами растерявшегося казачества на эти промахи, а часто и злые примеры»[438].

* * *

Хотя советская власть и победила к началу марта 1918 года почти на всей территории Донской области, эта победа оказалась лишь временной и непрочной. И не успел еще Первый съезд Советов на Дону провозгласить создание Донской Советской республики, как само существование этой республики оказалось под угрозой.

Быстрому поражению советской власти на Дону весной 1918 года способствовали многие неблагоприятно сложившиеся внутренние и внешние обстоятельства. Перечислим лишь некоторые из них.

Большевистская партия на Дону располагала в 1918 году еще очень малыми силами. Партийные организации имелись главным образом в городах и в рабочих районах.

В казачьих станицах и на хуторах большевиков насчитывались единицы или их не было вовсе. Деятельность созданного в Ростове Совета народных комиссаров Донской республики происходила в основном в городах, в первую очередь – в Ростове-на-Дону, а также в Таганроге и Новочеркасске. В большинстве станиц ничего не знали об обращениях СНК Российской Республики к трудовому казачеству, казакам не был известен декабрьский декрет СНК об отмене обязательной воинской повинности казачества. В области было слишком мало агитаторов-большевиков для распространения и разъяснения этих документов. В некоторых южных станицах сохранилась атаманская власть, эти станицы превратились в опору и базу для развертывания антисоветских сил. Но и во многих других станицах и хуторах советская власть была создана только формально, в ревкомах и Советах этих станиц и хуторов было много случайных людей, здесь верховодили часто богатые казаки и представители прежней администрации, а также сторонники правоэсеровской и кадетской партий. Уже 26 марта 1918 года Совнарком Донской республики направил на места следующее распоряжение: «г. Ростов н/Д. Таганрогскому окружному Совету и революционному комитету, городским, заводским, фабричным, рудничным, станичным, волостным, сельским, хуторским Советам и революционным комитетам. В Советы на местах случайно попадают явные враги новой советской власти трудового народа – бывшие жандармы, офицеры, кадеты, кулаки-богатеи и прочие контрреволюционеры. Присутствие таких лиц в Совете депутатов недопустимо»[439]. Однако для проведения этого распоряжения в жизнь во многих округах не было ни времени, ни нужных кадров.

У СНК и ЦИКа Донской республики не было времени для того, чтобы разработать ясную и четкую программу революционных преобразований в Донской области. Особенно волновал все слои населения Дона вопрос о земельных преобразованиях. Хотя во многих декларациях центральных и областных Советов ясно говорилось, что земельные наделы трудового казачества не будут затронуты реформами, однако в отдельных округах и волостях раздавались требования и даже принимались резолюции о наделении крестьян и иногородних не только за счет земли помещиков и войскового резерва, но и за счет перераспределения всей казачьей земли. Эти поспешные требования уравнительного землепользования для всех казаков, крестьян и иногородних вызывали серьезные опасения и недовольство у казаков-середняков, которые не хотели поступаться своей землей в пользу коренного крестьянства и иногородних и в пользу казачьей бедноты. На этой почве обострилась сословная рознь во многих округах, что облегчало и без того интенсивно ведущуюся в станицах антисоветскую агитацию.

И действительно, если в станицах не было агитаторов-большевиков, то здесь имелись в избытке агитаторы из числа офицеров, кулаков, духовенства, реакционно настроенных стариков. Так, например, в станице Константиновской антисоветское подполье возглавлял генерал Краснов, в Ново-Золотовской – генерал Абрамов, а в Раздорской – генерал Черячунин, в Богаевской – полковник Денисов, в Манычской – генерал Попов и полковник Филимонов, в Кривянской – войсковой старшина Чапчиков, в станицах 2-го Донского округа – полковник Мамонтов, а в станице Нижне-Чирской – полковник Корвин-Круковский, в Урюпинской – прапорщик Дудаков, в Суворовской – полковник Растегаев, в Старочеркасской – подъесаул Попов, в Гундоровской – полковник Гусельщиков, в Усть-Медведицком округе – полковник Голубинцев[440]. Антисоветское подполье всячески запугивало казаков, использовало их неосведомленность и неграмотность, распространяя всяческие небылицы о советском правительстве в Москве, о его планах и политике, раздувая отдельные ошибки местных советских органов и ревкомов.

Многие из красногвардейских отрядов, прибывших на Дон из Москвы, Петрограда, Донбасса и других районов, после разгрома Каледина покинули Донскую область. Вернувшиеся на Дон фронтовые казачьи полки, батареи и сотни распались. Свергнув Каледина, казаки-фронтовики разошлись по домам – налаживать подорванное войной хозяйство, готовиться к весеннему севу.

Уже к концу марта 1918 года у СНК Донской республики почти не осталось никакой армии, необходимой для поддержания порядка и революционной власти в области.

Еще 15 марта Донской областной ВРК издал следующий декрет о создании народной армии:

«Во исполнение Декрета Совета Народных Комиссаров о роспуске постоянной прежней армии и формировании новой, добровольческой, Донской областной Военно-революционный комитет расформировывает все части, стоящие в пределах Донской области, и