Революция и Гражданская война в России 1917—1922 - Рой Александрович Медведев

«Против большевиков поднялся Дон, а за ним Кубань, Терек. Приходят отрадные вести и из Оренбургского войска, где лихой атаман Дутов бьет врагов русского народа – красноармейцев. Дни владычества ленинцев, по-видимому, сочтены. В России появится скоро новая власть…

Что же делать вам, станичники? Как отнестись к той власти, которая возникает в России после уничтожения большевистского ига? Очевидно, вам надо прежде всего выяснить, чего мы можем ждать от нее?

Демократическое Временное правительство товарища Керенского ясно показало нам, на что вы могли от него рассчитывать. Сначала вас восхваляли до небес, а потом хотели вырезать под каким-нибудь предлогом… Это не удалось благодаря стойкости и хладнокровию Каледина, но в другой раз может и удастся…

Значит, с подобным правительством нам не по пути. Большевики? Но о них и говорить нечего: они открыто в своем декрете заявили то, о чем Керенский только помышлял в глубине своей двуличной душонки. Эти крайние “демократы” нас начали было истреблять, и не их вина, что это им не удалось.

Если править Россией будут какие-либо другие демократы, нас, по-видимому, ждет все та же горькая участь.

Дело в том, что демократам мы пришлись, как говорится, не ко двору.

Демократы стремятся всех уравнять под один ранжир, чтобы одинаковыми правами и одинаковым земельным паем пользовались бывший казак, предки которого великими трудами своими и великою кровью отвоевывали для потомков обширные земли, и какой-нибудь латыш, грабящий теперь Москву, и пришелец-еврей, вносящий разложение в русскую государственность.

Этому уравнению на демократических началах мешают казачьи права, казачьи земельные общины. Поэтому-то, побаиваясь казачьей силы, всякие демократы стремятся в конце концов разложить эту силу и затем отобрать “излишки” земель и посадить на них дорогих демократическому сердцу изменников латышей и евреев. Тогда по всему пространству России все станут равны в безголовом стаде, которым легко будет управлять всяким пройдохам-инородцам.

Но если с демократами нам не по пути, то с кем нам идти, станичники?

Очевидно, с такой государственной властью, которая обеспечила бы нам внутреннюю нашу самостоятельность, наши исконные казачьи права и вольности, неприкосновенность наших войсковых земель.

Демократия сделать это не может, так как, допустив отступление от своих уравнительных во что бы то ни стало начал, она перестала бы быть самой собою. Казачьи права могут быть обеспечены лишь такой государственной властью, которая не стремится во что бы то ни стало уничтожить права и преимущества казачества и даст торжественное обещание свято чтить и хранить эти права. Какая же это власть?

Только монархическая конституционная. Только она может, не изменяя самой себе, дать казачеству возможность спокойно пользоваться наследием предков и сохранить казачий строй, являющийся вполне демократическим для своих и кажущийся аристократическим для посторонних, которых казачья войсковая община к себе хозяйничать не пускает.

Да, мы, казаки, демократы и аристократы в одно и то же время: демократы в своей казачьей среде, но доступ в эту нашу среду не открыт для любого встречного – латыша, хохла или еврея, а потому мы и не ко двору их демократии.

Нам, любящим родной Дон и свято хранящим заветы предков, нужно наконец сознать эту неопровержимую истину и смело и открыто сказать: только конституционная монархия, обеспечивающая неприкосновенность казачьих прав, может рассчитывать на поддержку казачества, так как при всяком ином режиме – демократическом или самодержавном – казачеству грозит опасность исчезнуть. В демократическом режиме эта опасность несравненно больше, чем при самодержавии.

В этом убедил нас горячий полуторагодичный опыт Российского “самодержавия”»[447].

Потеря Донской области и наступление красновской армии на юге совпали с мятежом чехословацкого корпуса и свержением советской власти на большей части Урала, Сибири и Поволжья. Советская Россия неожиданно оказалась в кольце фронтов. Гражданская война стала грозной реальностью и главным фактором в жизни молодого Советского государства. Отныне все вопросы советского строительства приходилось подчинять военным проблемам и в первую очередь созданию боеспособной и дисциплинированной Красной армии. Посильное участие в выполнении этой задачи принял и Ф. К. Миронов.

Ф. К. Миронов – полководец Красной армии (июнь 1918 года – март 1919 года)

В предыдущей главе говорилось о быстром развитии антисоветского восстания на Дону. Дольше других держались, однако, северные Хоперский и Усть-Медведицкий округа. Но уже в конце апреля 1918 года отряды белоказаков стали появляться и в пределах Усть-Медведицкого округа. Как военный комиссар и начальник штаба обороны, Ф. К. Миронов принимает срочные меры по защите станиц и хуторов округа. Добровольцев было много, однако ощущался острый недостаток в оружии и патронах. Не было и единого командования, Миронов предлагал объединить все красногвардейские отряды, образовав роты, полки и бригады, и занять плацдармы по течению реки Дон. Но к его мнению тогда не прислушались, пережитки партизанщины были еще слишком сильны.

Под влиянием контрреволюционной агитации стали поднимать восстания и казаки некоторых станиц и хуторов северных округов. На хуторе Большом образовался в эти дни Совет вольных станиц и хуторов Усть-Медведицкого округа. Этот Совет заявил об отказе выполнять распоряжения советской власти. В станице Усть-Медведицкой были созданы подпольные контрреволюционные группы и небольшие партизанские отряды, состоящие главным образом из гимназистов, реалистов и проживавших в станице офицеров. В конце апреля гимназист Е. Подольский выстрелом в голову убил председателя Усть-Медведицкого ревкома С. Я. Рожкова. Кто-то из террористов через окно в доме Миронова трижды выстрелил в него, но промахнулся. Одна из подпольных террористических групп была раскрыта и арестована, ее члены были расстреляны по приговору ревкома.

В начале мая белоказаки подошли к Усть-Медведицкой, которая была объявлена на военном положении. Гарнизон ее, находившийся под командованием Миронова, был невелик, – всего около 160 человек.

9 мая в Усть-Медведицкой проводилось празднование Первого мая. (Мероприятие было перенесено, так как в 1918 году на 1 мая пришелся день Пасхи.) Выступая на многотысячном митинге, Ф. К. Миронов не скрывал тяжелого положения на Дону. «Я говорю, граждане, с вами, может быть, в последний раз, – сказал в конце своей речи Миронов, – но заявляю, что социальная революция совершилась и колесо ее повернуть вспять нельзя».

12 мая к станице подошел большой отряд белоказаков. После перестрелки стало ясно, что противник имеет значительное превосходство и если не придет помощь из Михайловской слободы, то придется оставить Усть-Медведицкую. Но из Михайловки сообщили, что красногвардейский отряд может подойти к Усть-Медведицкой только через два дня. Силы были слишком не равны, и Миронов приказал начать эвакуацию станицы. Некоторые из казаков перешли на сторону белых, часть красногвардейцев разбежалась. Еще раньше к Миронову пришла группа парламентеров из соседних станиц. Миронов