Корабль костей и зубов - Карина Халле

— Мне остается лишь надеяться, что боги примут твою руку, когда ты уйдешь.

— Нет! Мы должны что-то сделать! — безутешно рыдает Лукас, крепко прижимаясь к своему дорогому другу. Он умоляюще смотрит на нас залитым слезами лицом. — Мы должны его спасти. Пожалуйста, сделайте так, чтобы ему стало лучше.

Но Генри мертв.

Мой бедный мальчик мертв.

Седж опускается на колени рядом с Лукасом, кладя руку ему на плечо и пытаясь утешить, а я чувствую себя окаменевшим — меня пробирает такой острый и леденящий ужас, что я, кажется, уже никогда не согреюсь.

Этого не может быть.

— Рамзи! — доносится до меня крик Марен откуда-то снаружи. — Рамзи!

Часть четвертая

Запад

ГЛАВА 34

Марен

Только что зашло солнце, и небо окрасилось в акварельные тона меланхоличных лиловых и синих оттенков. Начинают проступать первые звезды, заявляя о своем появлении легким мерцанием. И хотя земли еще не видно — по крайней мере, мне, с моими обычными человеческими глазами, — ее присутствие уже ощущается. В воздухе витает слабый, едва уловимый запах зелени и прогретой земли.

Но в воздухе висит и горе.

Сегодня утром, еще до восхода солнца, мы провели похороны Генри. Рамзи был вне себя от горя, так что мы с Сэм сами забрали тело мальчика, а Лотар смастерил плот из досок и обломков, оставшихся после многочисленных боевых ран «Ночного ветра». Мы уложили Генри на плот, украсив его всеми любимыми вещицами и игрушками: деревянными собачками и медвежатами, вырезанными Дракосом, а также его любимой одеждой и книжками. Седж взял остатки кофейных зерен и рассыпал их вокруг него лепестками, поскольку Генри незадолго до этого по-настоящему пристрастился к этому напитку.

Было пролито немало слез. Пусть они и пираты, но команда «Ночного ветра» на редкость эмоциональна, их сердца всегда напоказ. Даже обычно невозмутимый Тейн расплакался и крепко обнял Лукаса и Сэм.

А бедный Лукас убивается по меньшей мере так же сильно, как и Рамзи. Сам он держится неплохо после того ранения — верхняя часть уха отсутствует, а голова забинтована, — но он потерял лучшего друга. Видеть его гибель собственными глазами и самому едва не умереть — это тяжелейшее испытание, оправиться от которого будет непросто. Сомневаюсь, что он оправится вообще.

Под раздирающую сердце мелодию скрипки Круза Генри опустили в воду, и плот подожгли. Мы смотрели, как он уплывает навстречу восходящему солнцу, пламя разрасталось по мере того, как светило поднималось над горизонтом, заливая нас мягким сиянием.

А затем он исчез.

Единственной, кто не присутствовал на похоронах, была Нерисса, но вовсе не потому, что все еще сидела в клетке. После того как я нырнула на дно океана за ключом — к счастью, мы как раз находились над подводной горой, так что не пришлось погружаться на тысячи футов, — мы решили выпустить Нериссу на свободу. Рамзи, казалось, полностью погрузился в апатию, ему было уже все равно, вздумает ли морская ведьма чинить бесчинства на его корабле. Что до меня, я начала верить, что Нериссе действительно можно доверять. Я знаю, что она спасла бы Генри, будь у нее такая возможность, или по крайней мере попыталась бы; судя по ее словам, как только она увидела, как Эд Смит влез через балкон, она попыталась связаться с Рамзи мысленно — это было единственное, что она могла сделать.

Теперь она обитает в другом месте на корабле, найдя себе тихий уголок, а команда шарахается от нее, как от чумы. Я их не виню, учитывая, что в их сознании смерть Генри и появление ведьмы неразрывно связаны, но я-то знаю, что никакой связи здесь нет. Разумеется, Рамзи сказал ей, что она свободна и может уходить, но она твердо намерена оставаться на судне — по крайней мере, до тех пор, пока мы не достигнем Залива Бандерас, который станет нашим первым контактом с большой землей.

Одна мысль об этом — о том, что мы доберемся до Новой Испании и Акапулько, окажемся ближе к Лимоносу — завязывает мое сердце тугим узлом, еще крепче прежнего. Как вообще отыскать Эдонию? Поможет ли нам Нерисса? А что, если та вовсе не хочет, чтобы ее нашли?

Более важный вопрос: сможет ли команда вынести еще одно такое сражение? «Ночной ветер» принял на себя жестокий удар от корабля Королевского флота, но все еще на плаву. В конце концов, судно флота было уничтожено, а почти вся его команда перебита. Тейн взял несколько пленных живыми и поместил их в трюм на пропитание, а Эда Смита после того, как Седж разнес ему лицо, так и не нашли. Возможно, он до сих пор плывет где-то посреди океана, но мы его уже давно оставили далеко позади.

Однако одно дело — пушки и мушкеты, и совсем другое — кракен и магия. Если «Ночной ветер» не сможет дать физический отпор, кракен способен играючи потопить корабль такого размера. Он может разорвать Братство своими щупальцами, и все это по указке Эдонии. Возможно, в этой стычке с Королевским флотом мы потеряли Генри, но мы все же победили, мы выжили. В следующий раз это может стать концом для всех нас.

Вот почему я решила, что должна искать Эдонию в одиночку. Может, Нерисса поможет мне, может, нет, но я не могу допустить, чтобы мое желание исправить свои ошибки подвергало опасности кого-то еще. Это дело только между мной и Эдонией, больше никого.

Если ты вообще решишься на это, напоминаю я себе, медленно прогуливаясь по палубе и глядя в небо, где зажигается все больше звезд.

Я вздыхаю и направляюсь к лестнице. Мне следовало бы пойти в свою каюту или, может, донимать Седжа, чтобы он приготовил мне поесть, но вместо этого мне нужно проведать Рамзи. Все это время он замыкался в себе, погруженный в свои мысли, и я давала ему пространство, но я знаю, что горе нельзя преодолеть за один день.

Я стучу в его дверь и жду ответа. Лотар починил ему замок, и я пробую его на ощупь, хотя за дверью царит тишина.

Она поддается, я вхожу и вижу, как Рамзи переворачивается в постели ко мне лицом.

— Марен? — тихо спрашивает он осипшим голосом.

— Это просто я, — говорю я, закрывая за собой дверь. — Я просто хотела проведать тебя и узнать, не нужно ли тебе чего.

Я подхожу к нему и останавливаюсь у кровати. В тусклом свете каюты вижу, что его глаза налиты кровью,