Корабль костей и зубов - Карина Халле

Он с готовностью кивает, засыпая зерна в кофемолку и крутя ручку.

Я оглядываю камбуз. Здесь тихо, и я знаю, что мы одни.

— Я не принадлежу к Братству, — начинаю я тихо. — Но и не человек, как вы. На самом деле я Сирена, или русалка, как вы их называете.

Его глаза расширяются, но он не выглядит слишком удивленным или напуганным.

И я пускаюсь в рассказ о своей жизни: как когда-то была маленькой русалкой в глубинах океана и как променяла всё это на сердце принца. Кроме Рамзи, у меня не было возможности рассказать кому-то еще эту историю без страха возмездия, и должна сказать, что мне стало невероятно легко после того, как я выговорилась. Я хотела рассказать это остальной команде, но понимаю, что это вряд ли будет воспринято хорошо, учитывая, что делает кровь русалок, но Седж — отличное начало.

К тому моменту, как я заканчиваю, Седж уже приготовил кофе и разлил его по кружкам. Его глаза — размером с блюдца.

«Ого», — говорят его глаза, и я осознаю, что моя история действительно стоит того, чтобы быть рассказанной. Возможно, однажды я запишу ее целиком.

Сзади раздаются медленные хлопки и звяканье. Я оборачиваюсь и вижу Нериссу, которая стоит там, кокетливо улыбаясь, сложив руки вместе, отчего ее браслеты из жемчуга и ракушек позвякивают.

— Я думала, что знаю твою историю, но не представляла, что она настолько необычна, — говорит она. — Мой кофе готов?

Я киваю, забираю кружки у Седжа и протягиваю одну ей. Когда я проходила мимо нее ранее, она увидела, как я пью кофе, и на ее лице было такое завистливое выражение, что я спросила, не хочет ли она тоже кружечку.

— Прогуляемся? — спрашивает она.

— Хорошо, — отвечаю я, зная, что прогулки по верхней палубе — обычный способ для команды выплеснуть лишнюю энергию. Ну, еще фехтование.

— Мне многое нужно с тобой обсудить, — говорит она. Наедине.

От последней части я вздрагиваю. Эти слова прозвучали прямо у меня в голове.

Все хорошо, дитя, — продолжает она с загадочной улыбкой. — Ты тоже можешь отвечать.

Я бросаю взгляд на Седжа, но он уже вернулся к нарезке овощей для ужина.

Ты слышишь мои мысли? — думаю я.

Она морщит нос. Может, попробуешь еще раз, по-настоящему направь их на меня.

Ты слышишь меня сейчас? — спрашиваю я, концентрируясь сильнее.

Она ухмыляется, ее зубы ослепительно белеют. Громко и четко. А теперь идем, прогуляемся.

Мы поднимаемся по лестнице на верхнюю палубу, ветер подхватывает наши волосы и гонит их вперед. Запах земли стал сильнее, и кажется, будто сам ветер толкает нас к ней быстрее.

Команда поднимает головы, когда мы проходим мимо. Теперь я замечаю, что они относятся ко мне с уважением и теплотой — полагаю, потому что они привыкли к моему присутствию, да и стало очевидно, что у нас с капитаном роман. Заложница больше не удерживается здесь против воли.

Но если на меня они смотрят как на члена семьи, и это чувство мне очень приятно, то на Нериссу они все еще взирают с подозрением. Даже несмотря на то, что она свободно перемещается по кораблю и старается никому не мешать, они не могут расслабиться. Особенно Тейн и Круз. Кажется, она потрясла их обоих до глубины души.

Если ее это и беспокоит, она не показывает. Она ступает, как богиня, с высоко поднятой головой, а ее вечно влажное платье из слоновой кости тянется следом.

— Что случилось? — спрашиваю я.

Она одаривает меня сухим взглядом за то, что я уже успела забыть технику общения внутри наших голов.

Ты же знаешь, я видела кое-что, когда смотрела в хрустальный шар Тейна, — говорит она. — Вещи, которые я не имею права повторять, чтобы мы были на одной волне.

Ты видела смерть Генри? — спрашиваю я.

Она качает головой, ее губы плотно сжаты в суровую линию. Я видела смерть. Я видела ее от рук того человека. Эда Смита. Но я не видела, кто именно это был.

Но ты знала, что кто-то должен умереть, — говорю я, удивленно глядя на нее. — И ничего не сказала.

Сказала. И старалась передать как можно яснее.

Почему ты просто не можешь выложить все прямо? Что происходит?

Это трудно объяснить. Словно я физически не могу.

То есть ты можешь давать нам лишь намеки и подсказки?

Да, — говорит она, вежливо кивая Сэм, когда мы проходим мимо. Сэм улыбается мне, но на Нериссу лишь хмурится. Ведьма вздыхает в ответ, ее лицо выглядит расстроенным.

Что?

Иногда ты знаешь, что есть судьба, которую нельзя изменить, — говорит она, бросая через плечо напряженный взгляд на Сэм. — Порой я вижу много будущих, много путей, но случается и иное. Это установленная судьба. Это предначертанное. Вот когда я знаю, что ничего нельзя поделать, что никакое предупреждение не поможет.

Ты пытаешься предупредить меня о чем-то сейчас?

Она кивает.

Мое сердце подпрыгивает. О боги. О чем?

Она лишь качает головой. Не могу сказать — о чем. Но я знаю: возможно, пришло время, Марен, рассказать команде, кто ты. Рассказать, что ты Сирена.

Я хмурюсь. Зачем? Они захотят меня сожрать.

Она поднимает бровь. И, может быть, тебе стоит им позволить. Понимаешь ли ты смысл моих слов?

Мои глаза расширяются от страха. Ты думаешь, я должна…

Скажи им, кто ты, и дай им своей крови, — говорит она. — Это все, что я могу сказать. Но обещаю тебе: это будет не напрасно.

Я с трудом сглатываю и обдумываю это, пока мы доходим до бака и разворачиваемся, медленно направляясь обратно. Я вижу Рамзи на корме с Тейном и Безумным Глазом и гадаю, что бы он на это сказал.

Не беспокойся о Боунсе, — поспешно добавляет она, проследив за моим взглядом. — Его мнение здесь не учитывается. Он может считать тебя своей, но ты остаешься самой собой, хозяйкой своей судьбы. Учитывай его чувства, но не позволяй им влиять на твое решение.

Я ловлю себя на том, что киваю. Хорошо. Я снова бросаю взгляд на Нериссу. Можно спросить тебя кое о чем?

Конечно.

Мое будущее связано с Рамзи? Или нет?

Она одаривает меня легкой улыбкой, от которой ее металлические глаза начинают сиять.

— Ты уже знаешь ответ на этот вопрос.

Этой ночью я почти не сплю. Я лежу в кровати Рамзи, и одно это должно убаюкивать, особенно в тепле его сильных рук, но я не могу перестать думать о словах Нериссы. О