Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

- Ваша милость, я слышала, кормилицу ищите? — спросила она.

- Правильно слышала, — кивнул де Креньян

- Я пойду, если возьмёте.

Де Креньян внимательно посмотрел на женщину. Кровь с молоком. Сильные руки, крепкий стан, широкие бёдра. Такая и Ренарда выкормит, и по хозяйству поможет, и за остальными детьми присмотрит, если понадобится. Хорошая кандидатура. Подходящая.

- А как же хозяйство, дети?

- Да вы не беспокойтесь, есть кому присмотреть. Могу к вам переехать, могу так приходить, ко времени. Последышу моему уже год как исполнился, а молока всё ещё, что у дойной коровы.

Она лихо стиснула ладонями налитые груди, и де Креньян отшатнулся, испугавшись, что брызнет.

Захохотали оба.

«И характер незлобивый, весёлый», — отметил де Креньян про себя, а вслух сказал:

- Давай к нам, если муж отпустит. Комнату тебе найдём, столоваться будешь в имении, да и с оплатой тебя не обижу.

- Да куда он денется, муж-то, — усмехнулась женщина, по-хозяйски уперев руки в бока.

Ну да, у такой не забалуешь.

- Вот и договорились, — улыбнулся де Креньян и кликнул конюха. — Люка!

Тот подошёл нетвёрдой походкой, потёр покрасневшие уши и преданно уставился на господина блестящими глазами.

- Слуш-шаю, милсдрь, — выдохнул он, обдав всех присутствующих винными парами.

- Наклюкался уже, изверг? — покачал головой де Креньян.

- Ну тк… праздник-то какой, милсдрь!.. Это уже почитай… — Люка сдвинул брови, покачнулся и начал загибать пальцы, быстро сбился и махнул рукой. — Почитай, какой уже де Креньян-н-н-на м-моей памяти. А я… верой и правдой…

Конюх от полноты чувств замотал головой, но господин жестом остановил его излияния.

- Так, — приказал он, — бери… Как тебя звать-то, милая? Познакомиться мы и забыли.

- Жеральдина.

- Бери Жеральдину, езжай к ней домой, как соберётся, вези в усадьбу. Я пока распоряжусь, чтобы ей комнату приготовили.

- П-понял, милсдрь, — надул губы Люка, чуть дрогнув в коленях, — всё с-сделаем в луч-ч-ш-шем виде.

Он решительно шагнул в сторону, де Креньян поймал его за шиворот, развернул по широкой дуге и мягко подтолкнул в спину.

- Упряжка в той стороне.

- Я за ним присмотрю, ваша милость, — улыбнулась Жеральдина, если что я и с лошадью управлюсь. Да и его приструню, коли заартачится, не сомневайтесь.

Де Креньян вскочил в седло и поскакал в поместье. Орабель, наверное, уже добралась, нужно обрадовать её новостями.

Глава 2

- …Если есть на свете земля обетованная, то это Бельтерна. Высокие горы защищают её от северных ветров, южные берега омывает бескрайнее море. Так что лето здесь долгое и приятное, а зима тёплая и скоротечная. Полноводные реки Бельтерны изобилуют всяческой рыбой, озёра — жирными утками, а леса — всевозможнейшей дичью, грибами и ягодами. Плодородные пажити не устают радовать урожаями, на тучных выпасах без счёта прирастают стада…

Кто-то получал знания в академиях, кто-то — выслушивая былины сказителей, Ренард впитывал их с молоком. Жеральдина сидела на кухне, качала ногой колыбель со своим сыном и кормила маленького де Креньяна. Симонет шинковала большим ножом овощи. Ренард сосал грудь, причмокивал и лупал голубыми глазёнками, будто что-то действительно понимал.

- … Люди здесь селились испокон веков. Звали они себя Вельты. За благое воздавали благим, худым — за худое. Званым гостям были рады, незваных — гнали в шею поганой метлой, а когда и мечом, тут уж как разозлят. Так издревле повелось, и так они жили, соблюдая заветы предков. Женщины рожали, растили детей и хранили очаг, мужчины пахали землю, пасли скот и занимались ремёслами…

- Пахали, пасли… — возмущённо фыркнула Симонет. — Вельты всегда были воинами! Гордыми, сильными, смелыми. Во славу Водана, Донара и Циу.

- Тише, ты, языкатая! — шикнула на неё Жеральдина. — Хозяйка запретила поминать Древних Богов.

- А что я такого сказала? — откликнулась стряпуха, состроив невинную мину. — Да и не понимает он ещё ничего.

- Всё он слышит, всё понимает, — склонилась кормилица над малышом. — Да маленький?

Ренард сосал грудь, причмокивал и лупал голубыми глазёнками, будто что-то действительно понимал.

Когда маленького Ренарда приносили к матери, он слышал другое. Госпожа де Креньян — хрупкая и болезненная женщина, — выросла в благородной семье, которая в числе первых приняла Триединого в Восточных Пределах. Орабель рассказывала сыну о единственно истинном боге, о его всетерпимости, всеблагости и доброте. Она искренне хотела воспитать своего сына в новой вере. Но выбирать предстояло ему. В кого верить и кому поклоняться. Но это уже позже случится, а пока Ренард рос, слушал и ел. Других забот у него и не было.

Жеральдина кормила младшего де Креньяна до двух лет, а потом съехала, но и после наведывалась частенько — проведать, да и помочь по хозяйству — господа щедро платили.

***

Своё первое слово — пере (папа) — Рене сказал восьмимесячным, пошёл в год, а в три уже бегал. И если пухлого мальчугана не успевали поймать, его всякий раз приходилось возвращать из ближайшей деревни, куда он сбегал то на свиней поглазеть, то гусей погонять, а то и в помощники к пастухам набивался. Любознательным он рос, самостоятельным. И шустрым. Дай бог уследить.

Ренард становился старше, открывал для себя мир, полный интересных вещей, и занятий у него прибавлялось. Но ещё больше прибавлялось забот окружающим. Не только родным, вообще всем. Младшего де Креньяна то и дело видели сосредоточенно топающего по просёлку босыми ногами. А что? Посмотреть, как коров доят, надо? Надо. Как землю пашут? Тоже. Как хлеб убирают? А как же иначе. И этих «как» было не сосчитать:

как сидр варят, как сыр ставят, как вино давят;

как свиней забивают, как кишки добывают, как колбасу набивают;

как сено косят, как косы точат, как стога мечут, да мало ли чего ещё?

Пытливого отрока постоянно откуда-то доставали и почти всегда в последний момент. То выхватят из-под копыта быка, которому Ренард зачем-то в яйца острой палочкой тыкал. То выудят из чаши винодавильни, где он подглядывал, как под тяжёлым катком сочные ягоды лопаются. А с мельничного вала его вообще едва успели снять, когда рубаху затянуло в механизм передачи. А после случая, когда Ренард слетел с водяного колеса в запруду и чуть там не утоп, ему вообще запретили ходить на мельницу. И мельника предупредили. Строго-настрого.

Но Ренард недолго унывал, открыв для