Ренард. Щенок с острыми зубами - Дмитрий Шатров

себя взамен чудный мир огня, мехов и раскалённой стали. Он тайком пробирался в кузню и наблюдал, как звероватый, заросший бородищей мужичина в прожжённой домотканой рубахе и засаленном кожаном фартуке раздувает огонь в печи, достаёт щипцами докрасна раскалённый брусок и плющит его большим молотом на наковальне. И зрелище ему не надоедало. Бесформенная железная плюха приобретала строгие контуры, превращаясь, то в заготовку для ножа, то в подкову, а то и в топор, и это было для Ренарда сродни самому настоящему волшебству. А с нелюдимым кузнецом Аимом он потом подружился, и с тех пор у них сложились самые доверительные отношения.

А вот с деревенскими огольцами не складывалось. Если взрослые изначально воспринимали Ренарда, как благородного де Креньяна и господского сына, то для детворы он был просто ровесником. Таким же чумазым и босоногим. К тому же не местным, что имело решающее значение. Поэтому Ренард дрался с ними с самого первого дня, и потом постоянно.

Он возвращался домой в синяках и ссадинах, но едва те подживали, снова искал деревенских и снова дрался. Мать охала и возмущалась, а отец лишь довольно хохотал. Ну, какие драки у ребятни? Так, потолкаются немного, ну, может, фингал кому под глазом поставят, но это только характер бойца закаляет. Поэтому старший де Креньян втихомолку сына даже поощрял. И хвалил, когда тот выходил победителем.

В остальном Ренарда окружала всеобщая любовь, доброта и забота. Домочадцы в маленьком проказнике души не чаяли, а крестьяне привечали его как родного, — семейство де Креньян тут любили. Лишь брат его не сильно жаловал, хотя особенных причин для этого не было.

По королевским законам, отцу наследовал лишь старший сын. Единолично. Остальным же уготовано служение. Королю или Господу, на выбор. Возможно, на отношение Жильбера повлияло, что сам он рос хилым и слабым, а в Ренарде с малых лет ощущался боец и характер. Возможно потому, что старший больше любил чтение и счёт, а младшему по душе были мужские забавы. Возможно, Жильбер ревновал к родительскому вниманию… Но, как бы там ни было, он воспринимал брата, как нечто временное и бесполезное. Досадную мелочь, которая должна вскоре исчезнуть из его размеренной жизни.

В раннем возрасте Ренарда опекали женщины. Мать его учила счёту, письму и почитанию Триединого, и малыш вместе с ней усердно выписывал закорючки, искал знакомые буквы в Святом Писании и крестился на символ веры, моля о благополучии близких.

Симонет втихую рассказывала, как задобрить иных, и Ренард сам наполнял блюдце молоком и ставил его у камина. А после, всю ночь напролёт, караулил домовёныша. Как правило, мальчонка засыпал, но наутро обнаруживал, что молоко кто-то выпил. Может быть, кошка, а может быть, иной. Ренард предпочитал вторую возможность, хотя тому доказательств не было.

Сёстры — златокудрые красавицы, — Ивонн с Элоиз играли с ним, словно с ожившей куклой, наряжая и заплетая в волосы ленточки, пели ему баллады о красоте и деяниях благородных рыцарей, и тогда вдохновлённый малыш выламывал лозину и бежал в поле, где сшибал головы лопухам, воображая себя легендарным воином.

Отец плотно взялся за воспитание, когда Ренарду исполнилось семь лет. Общепринято приучать мальчиков к мужским поступкам с восьми, но де Креньяну не терпелось, отчасти потому, что с Жильбером он потерпел неудачу. Так что на седьмой день рождения, Ренард получил свой первый меч — увесистую, грубо отёсанную деревяшку с примотанной соломенным жгутом крестовиной. А когда выяснилось, что отец не шутя собрался обучать его фехтованию, потребовал начать немедленно и первым умчался во двор.

***

В моду уже начала входить spada. Она, как и всё новое до неё, пришла из Литалийской империи, вместе с литалийскими же обучателями и фехтовальными книгами. Поговаривали, что весь двор во главе с королём перешёл исключительно на это оружие. Благородные из провинций, — те, которые побогаче — тоже потихоньку перенимали. Дошло и до Восточных Пределов. Де Креньян уже видел несколько, а одну даже в руках подержал. Несерьёзное оружие, лёгкое. Парадное. Для красоты. И неоправданно дорогое к тому же.

Поэтому он учил сына воинскому искусству, в точности, как его в своё время учил отец, отца дед, а деда прадед. Тем паче, что мода — особа ветреная, — пришла и ушла, а полуторный меч, он незыблем. Через века прошёл. И остался. Исконное оружие Вельтов. Надёжнее не придумаешь.

- Пере, а мы будем ср-р-ражаться, как настоящие р-рыцари? — спрашивал Ренард, налегая на звонкую «р» и смешно размахивая своим «мечом».

- Нет, сначала тебе надо запомнить базовые стойки, разучить правильные движения и освоить защиту, — с улыбкой отвечал де Креньян, опираясь вместо настоящего меча на толстую палку.

- Это скучно и долго. А защита, она для трусов, — воинственно фыркнул бутуз, — и двигаюсь я уже быстро, вот смотри! Я атакую!

Ренард подбежал к отцу, широко размахнулся и рубанул сверху вниз. Де Креньян, не сходя с места, отразил удар, отчего «меч» сына улетел далеко в сторону, а сам малыш затряс отбитыми ладошками.

- Ты проиграл, — сказал де Креньян, коснувшись своей палкой макушки сына.

- Так нечестно, — заявил в ответ Ренард, обиженно надув губы, — У тебя меч длиннее и легче.

- Давай поменяемся, — не стал спорить отец.

- Давай.

Ренард с упорством дикого кабанчика атаковал снова и снова, менялся оружием, пытался хитрить, но результат оставался неизменным. «Меч» отца в конце каждой схватки касался его головы, иной раз достаточно чувствительно и обидно. Наконец, мальчишка остановился, насупился и почесал ушибленную макушку.

- А много там этих стоек? — с неохотой спросил он, поняв, что учения не избежать.

- Основных пять. И четыре вспомогательных. Есть ещё, но для начала тебе хватит и этого.

- Пять и четыре… — Ренард задумчиво принялся загибать пальцы, потом сжал их в кулак и приободрился. — А когда я всё выучу, мы будем ср-р-ражаться, как настоящие р-рыцари?

- Конечно, волчонок, — улыбнулся старший де Креньян, — Для чего тогда я тебя учу?

- Тогда показывай, — младший преисполнился решимости и подобрался.

- Смотри и запоминай. Правую ногу выставь вперёд, левую, чуть согни, только следи, чтобы носок смотрел в сторону, — принялся объяснять отец, показывая на личном примере. — Меч берёшь двумя руками, вот так, и направляешь его остриём вперёд. Эта стойка называется «Бык».

- Бык? — звонко расхохотался Ренард. — Как Реблошон тётки Эдвиж или Эпуас дядьки Шарло?

- Как оба, наверное, — растерялся от