Восхождение Плотника. Том 2 - Антон Панарин

Открыт Базовый контроль Живы.

Прогресс: 0,1%.

Радость захлестнула меня с головой, как при подписании акта приёмки после долгих месяцев труда. Результат ничтожный, всего одна десятая процента. Но это уже какой-то прогресс!

В этот момент я забыл обо всём на свете. Забыл о ране, о волках, о сгоревшей хибаре. Существовала эйфория от осознания того что я двигаюсь в верном направлении!

И в эту секунду я потерял контроль.

Обжигающая боль прострелила ладонь, заставив меня отдёрнуть руку от ствола. Кожа на ладони лопнула. Точно в центре, где секунду назад была горошина. Крохотный разрыв из которого выступила капля крови. Вокруг кожа покраснела и вздулась, как от ожога. Боль была резкой, как от пореза стамеской по неосторожности.

— Так вот о чём говорила Пелагея, — прошептал я глядя на рану.

Ведьма предупреждала что потеря концентрации может ранить тело. У меня лопнула кожа от крошечного потока живы, что стало бы с Пелагеей утрать она контроль во время сушки брёвен? Страшно представить.

Я снова потянулся к яблоне, не пытаясь сформировать узел, а просто поглощая живу для ускорения метаболизма. От этого рана на ладони отозвалась покалыванием.

— Ярый! — окликнул меня голос с крыльца.

Я обернулся, и увидел Древомира стоящего в дверях.

— Борзята заезжал. Сказал ещё столы нужны, — сообщил мастер. — Если за месяц управимся, по два с половой золотых за штуку заплатит.

Вот это поворот. Видать Борзята нашёл выход на богатых покупателей. Скорее всего это боярский двор или купеческая гильдия, а может и до самого князя добрался. Я бы не удивился. Купец весьма ушлый гражданин.

— Сколько нужно столов? — уточнил я.

— Сущие пустяки. — Хмыкнул Древомир. — Всего то двадцать штук.

Я тяжело вздохнул. Рука ранена, Петруха ещё не оклемался, слизень сгорел, а нам нужно сделать двадцать столов, да ещё и за месяц. Шансы на успех стремились к нулю. Правда мысль о пятидесяти золотых грела душу заставляя желать их получить любой ценой.

— Да, не вовремя моя халупа сгорела, — протянул я почёсывая затылок.

— Пожарища вовремя не бывают, — бросил Древомир сложив руки на груди и спросил, — Чё делать-то будем?

— Собирать телегу. — Улыбнулся я. — Используем для каркаса оставшиеся дубовые доски. Колёса из сосны, а потом погрузим дубовый куб в телегу и я поеду добывать самый важный ингредиент.

— Тогда пошли. Чего кота за бубенцы тянуть? — сказал Древомир и поковылял к мастерской.

Я двинулся следом, придерживая перевязанную руку. Большой заказ действовал как адреналин, отодвигал боль на второй план и заставлял думать о работе.

Сегодня меня назначили подавалой, ведь с одной рукой работник из меня так себе.

— Стамеску. Киянку. Лобзик. — Командовал Древомир деловито выставляя руку в сторону.

На меня он даже не смотрел, просто ждал пока получит инструмент и продолжал трудиться.

Оставшихся дубовых досок нам хватало с лихвой. Каркас телеги сколотили на улице и вышел он на загляденье! Ровный, тяжелый с углублением под дубовый куб, чтобы он не дай бог не вывалился по дороге. Закончив с каркасом, перешли к осям. Их Древомир тоже выстругал из дубовых досок, после чего доски закончились.

— Колёса из чего будем делать? — спросил Древомир почесав бровь.

— Из ели, её не жалко, — ответил я указав на горбыль в углу мастерской. — Вырежем четыре круга, по два на ось. Ступицы выточим из берёзы.

— Дурень. Еловые колёсики треснут как пить дать. Порода то мягкая. — Буркнул Древомир. — Хотя, всё равно у нас другой древесины нет.

— Вот и я о том же. — Улыбнулся я.

— Поумничай мне тут.

Работу распределили по уму. Я подносил материал, Древомир делал всё остальное, порой покрикивая на меня.

Продольные балки он вытесал из двух толстых досок. Каждая длиной в полтора аршина, то есть около метра. На концах вырезал пазы под поперечины.

Поперечины посадил на нагели. Поставили по три штуки через равные промежутки. Рама получилась жёсткой и не сказать что лёгкой, доски то всё-таки дубовые. Впрочем, не мне эту телегу тащить, так что сойдёт.

Из еловых досок Древомир выпилил четыре круга. Причём всё это он сделал с помощью ножовки и стамески. Края скруглил, убрав заусенцы.

Берёзовые ступицы он выточил из чурбака, зажав его в тисках. Каких-то десять минут, и в руках мастера оказался цилиндр с отверстием по центру. На заводе подобную деталь точили бы на станке с ЧПУ. А Древомир управился ножом. Как говорится, дело мастера боится.

Колёса насадили и зафиксировали деревянными шплинтами. Покрутили каждое, проверяя ход, вроде вращается свободно, без люфта и заедания. Подвеска разумеется отсутствовала, что обещало нещадную тряску в дороге, но это мелочи.

Раму поставили на оси. Я потянул за передний край и телега покатилась. Колёса чуть виляли, но держали курс. Для первого прототипа более чем достойно.

За окнами быстро стемнело, мы закинули куб на телегу, а после пошли домой. Древомир то и дело останавливался держась за поясницу, но как только я предлагал помощь, он отмахивался от меня как от назойливой мухи. Оно и понятно. Профессиональная гордость и всё такое. Боится показаться слабым.

— Смотри не подохни завтра, когда в лес пойдёшь. — послышался голос мастера за моей спиной.

— Я с собой Петруху возьму. На двоих у нас аж две целых руки! Считай полноценный человек. — Усмехнулся я топая по жирной грязище.

— Руки две, а вот мозгов… — Вздохнул Древомир.

Спорить с ним я не стал. Истопил баню, в которую первым пошел мастер, а пока он парил старческие кости, я сделал ужин, сам же съел половину, а потом лёг на печь и уснул.

Утром же я проснулся от кашля мастера. Решил было что он снова заболел, но когда открыл глаза увидел что он стоит у печки и требовательно смотрит на меня.

— Я проспал что-то важное? — Спросил я зевая.

— Ещё нет. Вот, держи. — Мастер швырнул в меня увесистый мешочек, в котором что-то звякнуло когда он ударился в мою грудь.

Должен сказать удар вышел увесистым. Я развязал мешочек и обнаружил в нём что-то бронзовое.

— Это что? — удивился я.

— Борзята привёз не только дерево, — ответил мастер. — Ещё и фурнитуру притаранил которую я у него заказывал. Запоры, петли, скобы, короче всякую мелочёвку