Твоё равнодушное чудовище - Бэта Джейн

Я остался один. В тишине гудели её слова. «Жалкий. Предсказуемый». Её слова жгли сильнее, чем если бы она плюнула мне в лицо. Она не просто раскрыла обман. Она разоблачила саму суть моих методов. Предсказуемость. Для неё я был не загадочным архитектором, а открытой книгой дешёвых манипуляций.

Я подошёл к столу, взял флешку. Пальцы сжали пластик так, что он затрещал. Я проиграл в своей собственной, главной игре — игре в превосходство, в силу, в неотразимость. Она увидела меня насквозь, и её вердикт был окончательным: жалкий. Предсказуемый.

Но в этой бездне унижения, в этом леденящем стыде, родилось не смирение. Родилась бешеная, всепоглощающая ярость. Новая, извращённая цель.

Она назвала меня предсказуемым? Хорошо.

Я докажу ей, насколько она ошибается. Я сделаю так, что она забудет о своём презрении. Я заставлю её смотреть на меня не с отвращением, а с ужасом. С тем ужасом, который я умею создавать. Не как на жалкого манипулятора. А как на неотвратимую, непредсказуемую силу.

Она думает, что игра окончена? Она даже не подозревает, что игра только началась, и на этот раз ставки будут намного выше. Не её оценки или репутация, а она сама.

Глава 10

Денис

Темнота за окном была гуще чёрной краски. Не спал. Не мог. В мозг впивался её взгляд — не испуганный, не пустой. Презирающий. И её голос, тихий и безжалостный: «Жалкий. Предсказуемый».

Слова жгли, как кислотой. Я ворочался, сжимая кулаки, пока ногти не впивались в ладони. Отпустить? Просто вычеркнуть её, как неудачную цель? Нет! Это было невозможно. Она вонзилась под кожу, в самую суть того, кем я себя считал — Архитектора, мастера непредсказуемых сценариев. А она назвала меня предсказуемым. Как пустого болвана из дешёвого психтрилера.

Её нужно было сломать. Но не просто сломать. Пересобрать. Заставить её увидеть во мне не жалкого мальчишку, а того, кого она должна бояться до дрожи в коленях. До ночных кошмаров. До того момента, когда её собственное холодное превосходство обратится в панический, животный ужас.

Старые методы — слежка, цифровой прессинг, психологические игры — были скомпрометированы. Она их раскусила с первого взгляда. Нужно было что-то другое. Что-то, что ударит не по её цифровому следу, а по ней самой. По её хрупкому, человеческому ядру, которое она так тщательно прятала под маской безразличия.

И тут мысль ударила, грязная и блестящая. Я вспомнил её реакцию в «Берлоге». Она не испугалась угрозы. Она испытала отвращение. Физическое, почти тактильное отвращение к моему приближению, к моему предложению. Её защита была не в логике, а в этом глубоком, инстинктивном «нет», которое прозвучало из каждой клеточки её тела.

Что, если играть не на страхе, а на этом отвращении? Не пытаться его победить, а углубить. Превратить в оружие против неё самой. Заставить её тело и разум вступить в конфликт.

План начал складываться в темноте, извилистый и порочный.

Территория. Нужно выманить её из любых нейтральных, контролируемых ею пространств. Библиотека, коворкинг, улица — нет. Нужно место, где атмосфера будет давить, где социальные нормы будут размыты, а её контроль ослабнет. Вечеринка. Та самая, закрытая, мажорная тусовка, на которую я получил инвайт на следующую пятницу. «Лебединое озеро» в лофте на «Красном Октябре». Алкоголь, музыка, толпа, все свои. Её там быть не может. Но... она может там оказаться.

Приглашение. Прямое приглашение от меня она проигнорирует или вышлет к чёрту. Значит, приглашение должно прийти от кого-то другого. От кого-то, кому она, в силу своего одиночества, возможно, не сможет отказать. Нужно найти её слабое место в социальных связях. Их почти нет. Но есть староста группы? Мягкая, неконфликтная девушка Лена, которая иногда кивала ей в коридоре? Или тот занудный аспирант-технарь, с которым она однажды что-то обсуждала у библиотечных полок? Кто-то, кто вызовет минимум подозрений. Нужно будет поработать.

Изоляция. На вечеринке, в этом шуме и хаосе, её хватка ослабнет. Она будет дезориентирована. Нужно будет обеспечить её изоляцию в толпе. Под каким-то предлогом завести в менее людное место — на террасу, в подсобку, в комнату для курения. Не силой. Настойчивостью. Создать ситуацию, где отказ будет выглядеть нелепо, грубо, будет привлекать ненужное внимание, которого она так боится.

Испытание. И вот там, в замкнутом пространстве, где пахнет дорогим табаком, алкоголем и чужим потом, начать свою истинную атаку. Не словами. Не угрозами. Присутствием. Физическим, неотступным, граничащим с нарушением личных границ. Стоять слишком близко. Смотреть пристально, не отрываясь. Касаться случайно, но слишком часто — руки, плеча, волос. Говорить тихо, почти шёпотом, о том, что она здесь, среди нас, что её холод — лишь маска, что я вижу, какое пламя скрывается подо льдом. Говорить гадости, облачённые в комплименты. «Ты так прекрасна, когда пытаешься меня ненавидеть. Я чувствую, как бьётся твоё сердце. Оно боится? Или... желает?»

Цель: не добиться её. Напугать. Запутать. Посеять в её стройной, логичной вселенной хаос непрошенного, отвратительного влечения, замешанного на страхе. Сделать так, чтобы её собственное тело — учащённый пульс, предательский жар — стало для неё предателем. Чтобы она не могла отличить отвращение от возбуждения, страх — от азарта. Чтобы она уснула этой ночью с чувством осквернения, которое исходило не извне, а изнутри неё самой.

Я встал с кровати, подошёл к окну. Город спал. Я видел в отражении своё лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами, но с горящим, лихорадочным взглядом.

Она думала, что раскусила игру. Она не понимала, что настоящая игра только начинается. И в этой игре не будет ни фальшивых флешек, ни юридических моделей.

В этой игре полем боя станет она сама. Её нервы. Её инстинкты. Её плоть.

Я буду играть до тех пор, пока в её глазах — этих умных, презирающих глазах — не появится та самая трещина. Трещина настоящего, первобытного страха. И пока она не поймёт, что предсказуемость — это не самый страшный порок. Самый страшный порок — это одержимость. И теперь её одержимость я.

Я открыл ноутбук. Первое, что нужно сделать утром — выяснить, кто из её скудного окружения может стать ключом. Лена, староста... Да. У Лены есть слабость — она мечтает попасть в стажёры в юридический отдел одной крупной компании. У отца там связи.

Завтра я поговорю с Леной. По-дружески. По-деловому. Попрошу об одолжении — просто пригласить Катю на вечеринку. «Она слишком закрыта, надо же как-то социализироваться». Лена не откажет. Не посмеет.

Я улыбнулся своему отражению в тёмном стекле.