Наташа в опере. Три истории из «Войны и мира» - Вячеслав Николаевич Курицын

…Соня всегда была первым предлогом, который избирала графиня Марья для своего раздражения.

Грустные цитаты! Николай, Марья, Наташа, старая графиня – все на разный манер добрые, милосердные люди, но есть в человеческой природе такая дыра, что к человеку, поставленному судьбой в низшее положение, да и просто к слабому другие часто именно что невольно начинают относиться с долей пренебрежения.

У графини Ростовой, матери Наташи и Николая, в старости компаньонка Белова, которую графиня использует для эмоциональной разрядки.

Так поутру, в особенности ежели накануне она покушала чего-нибудь жирного, у ней являлась потребность посердиться, и тогда она выбирала ближайший предлог, – глухоту Беловой.

Она с другого конца комнаты начинала говорить ей что-нибудь тихо.

– Нынче, кажется, теплее, моя милая, – говорила она шопотом. И когда Белова отвечала: – «Как же, приехали», она сердито ворчала:

– Боже мой, как глуха и глупа!

Страшно подумать, что в будущем нечто подобное возможно в отношениях Сони с княжной Марьей или с Наташей. Да, пока две последние себе такое не позволят, но к старости характер может сильно испортиться.

У Пушкина есть незаконченный «Роман в письмах», эпистолярное общение двух подруг. Вот одно из этих писем, описывающее ситуацию, очень похожую на Сонину. В нем, кстати, звучит тема жемчугов на балу (в цитате «на бале», языковая норма с тех пор изменилась).

<Лиза – Саше.>

Ты, конечно, милая Сашинька, удивилась нечаянному моему отъезду в деревню. Спешу объясниться во всем откровенно. Зависимость моего положения была всегда мне тягостна. Конечно, Авдотья Андреевна воспитывала меня на ровне с своею племянницею. Но в ее доме я всё же была воспитанница, а ты не можешь вообразить, как много мелочных горестей неразлучны с этим званием. Многое должна была я сносить, во многом уступать, многого не видеть, между тем как мое самолюбие прилежно замечало малейший оттенок небрежения. Самое равенство мое с княжною было мне в тягость. Когда являлись мы на бале, одетые одинаково, я досадовала, не видя на ее шее жемчугов. Я чувствовала, что она не носила их для того только чтоб не отличаться от меня, и эта внимательность уж оскорбляла меня. Неужто предполагают во мне, думала я, зависть или что-нибудь похожее на такое детское малодушие? Поведение со мною мужчин, как бы оно ни было учтиво, поминутно задевало мое самолюбие. Холодность их или приветливость, всё казалось мне неуважением. Заметила ли ты, что все девушки, состоящие на правах воспитанниц, дальних родственниц, demoiselles de соmраgnie и тому подобное, обыкновенно бывают или низкие служанки, или несносные причудницы? Последних я уважаю и извиняю от всего сердца.

И Лиза уезжает. А у Сони даже и в деревне никого нет, некуда поехать. Ей остается «уныло и упорно» сидеть у самовара. Ей всего-то тридцать лет в эпилоге, даже и поменьше, по нашим понятиям – девчонка. Но по понятиям той поры тридцатилетняя бесприданница уже не особо может рассчитывать на брак. Может случиться чудо? Наверное, ее мог бы полюбить какой-нибудь немолодой (но и не старый, бодрый!) помещик, отставной майор, плененный, помимо красоты, ее характером, домовитостью…

Но нужно ли это теперь самой Соне? Зачем? Ради интимной, например, жизни, но в Соне, наверное, уже перегорела какая-то важная лампочка, и она может без этого обойтись. И какая-то часть ее натуры продолжает, видимо, надеяться на Николая, ведь она его по-прежнему любит. В одной из экранизаций «Войны и мира» Соня выходит замуж за друга Николая бравого гусара Денисова, чрезвычайно симпатичного героя. Замечательная фантазия, но, увы, фильм – другое произведение.

А в «Войне и мире»… могла княжна Марья, например, за пределами эпилога заболеть и умереть?

Запросто, по тысяче причин.

Брат умер, и сестра умрет, почему нет?

Может быть, небеса решили, что дети старого князя Болконского умирают молодыми! И тогда Николай, наверное, снова обратит внимание на Соню, такую верную и родную.

Может быть так? Легко.

Прототипом Сони считается Татьяна Александровна Ергольская: не как личность, не по характеру, но по рисунку судьбы. Таня рано лишилась родителей и была взята воспитанницей в семью Ильи Андреевича Толстого, деда нашего Толстого по отцу (любопытно, что она попала туда по жребию: ее родная сестра Лиза отправилась жить к другой тетушке, судьбы девочек решили бумажки с именами).

Татьяна росла вместе с отцом писателя Николаем Ильичом, как Соня рядом с Николаем Ростовым, и, как Соня полюбила Николая Ильича из «Войны и мира», Татьяна полюбила своего кузена Николая Ильича. Чувство их было взаимным, но Николаю Ильичу в жизни, как и Николаю Ильичу из книжки, пришлось жениться на богатой Марии Волконской, будущей матери Льва Николаевича.

И вот Мария Николаевна умерла, когда Льву было два года, и отец Толстого сделал предложение Ёргольской! Правда, только через шесть лет, чувствуя, возможно, что тоже скоро умрет (что и произошло вскоре, когда Льву было девять). Ёргольская отказалась от брака – возможно, просто устала ждать. Но случись такое с героями романа, Николай Ростов мог бы предложить Соне руку быстрее, и вот он – Сонин триумф.

Сердобольный читатель, впрочем, чаще не знает ничего о прототипах, и верно, на то он и читатель, чтобы оставаться на территории книжки. Но и, не зная о прототипах, можно верить, что Марья скоро умрет… Что я пишу сейчас, черт знает что, желаю смерти человеку, выдуманному человеку, и без меня умершему полтора века назад!

Еще есть надежда, что Соня не слишком близко к сердцу принимает свое грустное положение. Близко, конечно, но все-таки, пожалуйста, пусть не слишком. «Она не чувствует этого, как чувствовали бы мы». И хорошо! В конце концов, посмотрим на дело с другой стороны. Девочка осталась сиротой безо всяких средств к существованию, а судьба сложилась так, что у нее всю жизнь крыша над головой, интересная компания и никогда не нужно заботиться о куске хлеба. Ну, нет счастья. Так оно не для всех.

Была ли Элен Безухова любовницей Федора Долохова?

Элен, которая только-только вышла замуж за Безухова, не очень нравится, что Пьер хочет поселить у них дома вернувшегося с войны Долохова. Даже очень не нравится.

– Он надменный скот, не уважающий женщин, – таким она помнит Долохова по каким-то неведомым нам прежним встречам.

– Он мой друг, Элен. Отнеситесь к нему как к почетному гостю, – важно отвечает Пьер.

Элен смотрит на него с некоторым недоумением.

– Ладно. Как скажете…

Через