Наташа в опере. Три истории из «Войны и мира» - Вячеслав Николаевич Курицын

Софья при этом присутствовала. Теперь уж не спросишь автора, помнила ли она про Наташу Ростову, когда отправляла свою героиню в Арбатский театр. Можно только предположить, что Сашей ее зовут в рифму к Наташе. Да, и попадает Саша в театр в том же самом 1811 году.

Есть у нас и абзац, неожиданно делающий каменного Гоголя свидетелем представлений на арбатской сцене:

Театр давно уже сгорел, спорщиков давно на рессорных катафалках развезли по могильным ямам, там, где был помост, легли плоские камни мостовой, и по ним, будто доигрывая какую-то длинную и скучную массовую постановку, всё бегут и бегут люди, – и только один странно замешкавшийся зритель все ещё медлит покинуть своё бронзовое кресло в амфитеатре.

Это из книги Сигизмунда Кржижановского «Штемпель – Москва», написанной в 1925 году. Сейчас Гоголь на Арбатской площади вовсе не сидит, а очень даже стоит, улыбается и излучает оптимизм, как это говорится в документах, объясняющих, почему первого Гоголя в 1952-м переместили неподалеку, во двор его последнего дома – потому, что замешкавшийся в сгорбленной позе некстати запечатлен скульптором в момент душевного кризиса, это в счастливом СССР ни к чему.

И последнее, о чем стоит напомнить – именно над Арбатской площадью, над Пречистенским (ныне Гоголевским) бульваром Пьер Безухов вглядывался в судьбоносную комету. Ее в 1811 году многие описывали словами и рисовали, ниже она на картинке адмирала В. Г. Смита).

Примечания

1

В черновике был еще один не попавший в финальный текст вариант развития событий. Николай Ростов и княжна Марья в Воронеже чувствуют взаимное влечение, дело уже идет к признанию, к решающим словам, но в этот момент приходит письмо, что князь Андрей выздоравливает на руках у Наташи и снова становится ее женихом. Николай и Марья буквально ликуют, счастливы за Наташу и Андрея, объявляют на этом эмоциональном взлете друг другу о своих чувствах и картинно решают о них забыть ради счастья других. Это полное, по оперному пафосное забвение своих интересов, наверное и не позволило Толстому оставить сцену в романе. Да, человек может собой пожертвовать (например, это сделал в схожей ситуации брат поэта Андрея Тургенева, что, впрочем, поэту счастья не принесло), но странно, слишком нереалистично, если это вызывает у него лишь ликование и радость за тех, кому он пожертвовал.

2

«Нам довелось слышать, что в английском морском ведомстве существует такое правило: все снасти королевского флота, от самого толстого каната до тончайшей веревки, сучатся так, чтобы через них, во всю длину, проходила красная нить, которую нельзя выдернуть иначе, как распустив все остальное, и даже по самому маленькому обрывку веревки можно узнать, что она принадлежит английской короне.

Точно так же и через весь дневник Оттилии тянется красная нить симпатии и привязанности, всё сочетающая воедино и знаменательная для целого».

Перевод Андрея Федорова

3

Любопытный факт: строфы из того же стихотворения, что идут сразу после использованных Прокофьевым, звучат в опере Чайковского «Пиковая дама», в дуэте Лизы и Полины. «Уж вечер. Облаков померкнули края…» и т. д.

4

Написал эту фразу в начале 2025-го года, а в апреле вычитал в письме Толстого: «Какой-нибудь Люлли, который на свой страх бросает службу на кухне, чтобы предаться игре на скрипке, приносимыми им жертвами доказывает свое призвание».

5

В черновиках были альтернативные варианты этого бессмысленного звукоизнесения – «Сидней Лабардан» и échappement à cilyndre, цилиндрический выхлоп.

6

Когда осенью 2025 года Министерство спорта РФ выступило с инициативой составить список книг для чтения футболистами, бывший центральный защитник, а ныне эксперт А. В. Бубнов возразил такими словами – «Чему они научатся у Достоевского? Как бабку мочить топором?». В своем понимании воздействия искусства Бубнов следует здесь за карфагенским философом.

7

Известная формула из «Войны и мира», «когда девочка уже не ребенок, а ребенок еще не девушка», неожиданно почти повторяет фразу из «Большого света» (1840) В. Соллогуба про девочку в 15 лет, «в той поре, когда она уже не дитя и еще не женщина, когда ей надобно еще учиться, а уже хочется на бал».

8

В 1995-м году Пузенков использовал для другого своего произведение фотографию очень знаменитого фотографа Хельмута Ньютона; Ньютон подал на Пузенкова в суд, но со второго раза проиграл. Суд решил, что Пузенков имел право цитировать чужой образ.