Наташа в опере. Три истории из «Войны и мира» - Вячеслав Николаевич Курицын

И мои соседи эти слова прочли.

И как-то стало вдруг ясно, что представление – то, что между ними, возможно, это Ее была идея таким манером ознаменовать примирение, не исключено, Она сама купила билеты – подошло к концу, что это представление, наверное, даже в какой-то мере и удалось, но это уже не важно, потому что дальше начинается дальнейшее – чреватое, очень возможно, и повторением сюжетов, подобных тому, с которым они сегодня сделали вид что расправились.

Теперь точно пора вернуться к молодой Ростовой.

Какой у Наташи в опере статус? Окружающие знают, что она невеста князя Андрея Болконского?

О помолвке «никому не было объявлено». Это решение князя Андрея. Он, что известно из последнего разговора с Наташей перед отъездом, хочет оставить Наташе (не себе!) путь к отступлению.

Это, честно говоря, момент мутноватый. Невозможно не заметить, что Болконский перед отъездом за границу постоянно торчит у Ростовых, обсуждая с графом хозяйство, с Соней альбомы и канву (при этом в душе презирая их как людей, «не понимающих ни на волос того сокровища, что они имеют в Наташе»). Ростовы живут открыто, Болконского должны встречать другие гости.

Хорошо, по случаю такого гостя для других двери могли и закрывать. Но Наташа и Андрей, что выясняется через много страниц, посещали вместе оперу «Водонос» Керубини. Вокруг должны были про них очень даже шептаться, а потом неделями жужжать, передавать весть из дома в дом. Наташа, кстати, не могла оказаться на «Водоносе» лишь вдвоем с Андреем, пока он не объявлен официально женихом. В нашей заглавной сцене в ложу к Наташе заглядывает Борис Друбецкой, приглашает на свадьбу: он сегодня в опере с Жюли вдвоем, впервые, им можно, они только что объявлены женихом и невестой. Тут, меж тем, есть лукавая отсылка к предыдущей сцене с этими героями: сейчас на сцене крашеные деревья, а Борис, ухаживая, рисовал Жюли в альбом деревья, приписывал «Сельские деревья, ваши темные сучья стряхивают на меня мрак и меланхолию», и думал в это время, как будет распределять доходы с карагинских нижегородских лесов.

А Наташу, чтобы она пришла на «Водоноса» с Андреем, должен был сопровождать отец. Но и такой состав – это повод для грандиозных пересудов. Я, кстати, допускаю, что ни в какую оперу Наташа с Болконским не ходили. Наташа вспоминает об этом случае как раз в момент сверхнапряженного ожидания жениха, бесцельно шатаясь по большому дому, требуя принести петуха и овёс, сообщая матери, что ей «сию минуту» надо его и повторяя много раз вне всякого смысла «остров Ма-да-гас-кар». Берет гитару, начинает наигрывать из оперы, которую будто бы посещала в Петербурге с Болконским – но не бредит ли Наташа, не находится ли этот «Водонос» там же, где Мадагаскар[5]? То есть, она была – как тут же выяснится – на этой опере с Соней, и, вероятно, не в Петербурге, а в Москве перед началом действия романа («Водоноса» спели в Большом впервые в 1804-м), а князь Андрей мог просто ввинтиться в ложное воспаленное воспоминание.

Даже если и так, помолвки не утаить. Андрей якобы рассказал о ней лишь Пьеру. Пьер, допустим, как честный малый, никому не выдаст, но сами-то Ростовы не скрывают событий от родственников (дядюшка в деревне знает), а еще есть слуги, которые рассказывают слугам из других домохозяйств, в результате чего новость о том, что один из самых завидных женихов России опутан Ростовыми, была бы известна обеим столицам. Но она неизвестна. Да, Долохов, отговаривая Курагина от приключения с юной Ростовой, говорит: «Подожди, пока замуж выйдет», но «замуж» тут абстрактный, просто напоминание о том, что роман с замужней – не грех, а стандартная светская практика, а под венец фигурантка так или иначе в какой-то момент двинет. Долохов совершает пять или шесть попыток отговорить Курагина, предполагает, что Анатоля могут отдать под суд, что всплывет его скрываемая женитьба (Курагин женат на некой закадровой польке), но Болконского они не поминают ни полсловом. В черновике, кстати, поминали, что было реалистичнее, но в окончательном тексте Толстой реалистичностью пожертвовал.

Проиллюстрирую этот недокрученный автором момент нереализованным проектом театра на Марсовом поле, лицом к Неве (конец столетия, архитектор В. А. Шрётер, три подъезда с пятью входами для подъезжающих на экипажах и восемь входов для пешей публики, семь лестниц, парадная в партер, бенуар и бельэтаж, две боковые к ложам и четыре к балконам и амфитеатру, зрительный зал на две тысячи семьдесят восемь мест, буфеты, курительные комнаты и гардеробы на каждом ярусе, пароводяное отопление с дымоходами внутри четырех башен по углам сцены и нагнетательная вентиляция), – и напомню, что знаменитая сцена в театральном зале есть и в «Анне Карениной».

Тропой Тертуллиана

Анна на грани нервного срыва в опере в Петербурге. Она, оправданно боясь, что во Вронском погаснет любовь, отказалась от развода, на который соглашался Каренин, сейчас она женщина неясного статуса. Оставив мужа и сына и родив дочку от любовника, она сама не знает, кем бы хотела быть. Вронский не хочет, чтобы Анна шла в театр, видит в этом «вызов обществу», а на самом деле и сам попросту не понимает как лучше вести себя в сложившейся ситуации, а кроме того, переживает за Аннино психическое здоровье, лучше других видит, что сбита в ней психологическая резьба.

Он приезжает в театр позже, к первому антракту. Располагается, конечно, у рампы, водит биноклем по партеру и ложам.

Вронский еще не видал Анны, он нарочно не смотрел в ее сторону. Но он знал по направлению взглядов, где она.

«Знал по направлению взглядов» – значит, что взгляды устремлены на Анну? Да, Вронский имеет в виду это – но именно Вронский, а не Толстой. Вронский уверен, что все смотрят на Анну, боится этого – возможно, страх ему и внушает, что все смотрят на Анну? Где Анна, он чувствует спиной, ну и, может быть, поймал действительно линию какого-нибудь одного взгляда кого-то из общих знакомых.

Павел Басинский утверждает, что в этой сцене Анну «обливают холодным презрением». Такая точка зрения широко распространена, я бы даже назвал ее стереотипной. Она зафиксирована в советском кино 1967 года. Там Каренину действительно окатывают возмущенными взорами.

Сначала показана реакция в четырех ложах, в одной насмешливо-амбивалентная, в трех фактически агрессивная, а потом махом такая же агрессивная по значительной части партера.

Фоном звучит ария