Книга об американской поэзии - Григорий Михайлович Кружков

я миру пишу…»

Это – письмо, что я миру пишу,

   Летопись краткого лета,

Это признанья Природы самой,

   Шепот ее без ответа.

В руки невидимые передаю

   Царственной нежности слово.

Выслушайте меня, земляки,

   И не судите сурово.

«Шепни, что осенью придешь…»

Шепни, что осенью придешь —

И лето я смахну,

Как надоевшего шмеля,

Прилипшего к окну.

А если год придется ждать —

Чтобы ускорить счет —

Смотаю месяцы в клубки

И суну их в комод.

И если впереди – века,

Я буду ждать – пускай

Хромые тащатся века

Как каторжники – в рай.

И если встреча суждена

Не здесь – в ином миру,

Я жизнь сдеру – как шелуху —

И вечность изберу.

Но мне – увы – неведом срок —

И день в тумане скрыт —

И ожиданье – как оса

Голодная – язвит.

«Аукцион разлуки…»

Аукцион разлуки —

Жестокий ритуал —

Как будто в крест вогнали гвоздь —

И молоток упал.

Его товар – пустыня.

Обычная цена —

Две человеческих души —

А иногда – одна.

«Два раза я теряла всё…»

Два раза я теряла всё —

Вот так же, как теперь,

Два раза – нищей и босой —

Стучала в Божью дверь.

И дважды – с Неба – мой урон

Был возмещен сполна.

Грабитель мой – Банкир – Отец —

Я вновь разорена.

«Печаль – Мышонок…»

Печаль – Мышонок —

Он, питаясь Коркой,

Живет за деревянной Переборкой

В моей Груди – и что-то там грызет —

Печаль – Воришка —

Он в Ночи ползет —

В надежде тщетной чем-то поживиться —

И сам ужасно Темноты боится —

Печаль – Жонглер —

Он должен быть ловчей

И расторопней – чтобы Глазу —

Следя за Трюками – не замечать

Ушибов и Отметин Циркачей —

Печаль – Гурман —

Она доест не сразу —

Печаль нема —

Сожгите на Костре —

На Площади – велите допытаться

У Пепла и обугленных Костей —

Грозите им сурово —

Или склоняйте ласкою речей —

Они не скажут вам —

Ни Слова —

«Если я не доживу…»

Если я не доживу

До январских дней,

Покормите за меня

Красных снегирей.

Если поминальных крох

Вы им припасли,

Знайте – я благодарю

Вас из-под земли.

«Я – Никто! И ты – Никто…»

Я – Никто! И ты – Никто?

Значит – двое нас.

Тише – чтобы не нашли —

Спрячемся от глаз!

Что за скука – кем-то быть!

Что за пошлый труд —

Громким кваканьем смешить

Лягушачий пруд!

«Я с Миром вышла воевать…»

Я с Миром вышла воевать —

В гордыне, как в броне —

Давид был малость посильней —

Но я – смелей вдвойне —

Успела камешек метнуть —

И мощь меня смела —

Был Голиаф – великоват —

Иль слишком я – мала?

«Одна – отраднейшая – есть…»

Одна – отраднейшая – есть

Из ересей земных —

Друг друга в веру обратить —

В Религию Двоих.

Так много на земле церквей —

Так мелок ритуал,

Что неизбежна благодать —

Ты, скептик, проиграл.

«Паук – сам из себя – прядет…»

Паук – сам из себя – прядет

Серебряный уток —

Разматывая, как танцор,

Мерцающий моток.

Его призванье – украшать

Убогость наших стен —

Как бы из пустоты – творя

Свой дивный гобелен.

Из мысли – целый мир соткать —

И радугу – из мглы —

Чтоб через час – комком свисать

С хозяйкиной метлы —

«Свое божественное общество…»

Свое божественное общество

Душа найдет —

Когда все избранные – собраны —

И заперт вход —

Пусть колесницы – перед окнами —

Томят коней —

Пусть на колени императоры

Встают пред ней —

Лишь одного – на нем же сходится —

Как клином – свет —

Найдет – и дверь замкнет, как устрица,

И щели нет —

«В четыре с четвертью утра…»

В четыре с четвертью утра

У рощи на краю

Несмело зяблик просвистал

Гипотезу свою.

В пять с четвертью эксперимент

Был – в целом – завершен

И песенки лихой почин

Воспринят как закон.

В семь с четвертью уже – гляди! —

Ни тайны, ни творца —

И снова мир, как колесо,

Понятен до конца.

«Его швыряло и трясло…»

Его швыряло и трясло —

Мой маленький корвет —

Крутило – и во тьму несло —

Он ждал – когда рассвет —