«Прощание славянки». Символ русской армии - Владимир Васильевич Соколов

произведение глубоко патриотическое. Ее хорошо знают не только в нашей стране. Марш исполняют в Будапеште и Белграде, в Пекине и Праге, в Амстердаме и Софии. Он стал настолько популярен, что в некоторых странах его даже считают своей народной национальной музыкой.

Однако мало кто знает об авторе бессмертного марша. Сын батрака, в 9 лет круглый сирота, кавалерийский трубач, затем капельмейстер, композитор Василий Иванович Агапкин прожил нелегкую, но удивительно плодотворную и счастливую жизнь.

А сочинил он свою «Славянку» в 1912 г. в Тамбове, сочинил, отозвавшись болью сердца на далекие балканские события, когда свободолюбивый единоверный сербский народ решил раз и навсегда избавиться от османского ига.

Марш звучал на перронах вокзалов, с которых отправлялись солдаты на Первую мировую войну, он поднимал боевой дух воинов Великой Отечественной. Сам композитор Василий Агапкин на параде 7 ноября 1941 г. дирижировал сводным оркестром и провожал своим маршем воинов, которые шли прямо с Красной площади на фронт. Буквально так, поскольку фронт был вблизи Москвы. И сейчас, в наше время, трудно себе представить парад, большой праздник, проводы новобранцев в армию, моряков флотилий или студентов строительных отрядов, дни города, да просто выступление духового оркестра без этого марша. Я заметил, что музыканты духового оркестра, играющего где-нибудь в парке, после исполнения марша «Прощание славянки» складывают свой инструмент и идут на «перекур» или вовсе заканчивают выступление. Марш вызывает настолько сильные эмоции, настолько глубоко пронизывает души людей, что сразу за ним очень нелегко исполнять другое произведение.

Действительно, написанный в лучших традициях русской военной музыки, марш «Прощание славянки» выражает состояние души народа в моменты наивысших потрясений. Он несет заряд удивительной силы и в радости и в горе.

Перу Василия Агапкина принадлежит много талантливых произведений. Среди них, к сожалению, пока что малоизвестные, но такие нежные и лиричные вальсы, как «Волшебный сон», «Голубая ночь», «Любовь музыканта», «Сиротка», «Стон Варшавы», «На берегу Черного моря», «Ночь над Москвой», «Раннее утро», полька «Веселый отдых», с драйвом написанные «Встречный марш для кавалерии», «Монгольский марш». Музыка Агапкина записана на пластинки, ноты лучших произведений неоднократно переиздавались.

В 2024 г., когда исполнилось 140 со дня рождения Василия Ивановича Агапкина, в свет вышло подарочное нотное издание «Собрание сочинений В.И. Агапкина. Партитуры для духового оркестра», в которое вошли 22 авторских произведения и 11 оркестровок его произведений.

«Славянка» звучит в художественных и документальных фильмах: «Летят журавли», «Белорусский вокзал», «Красная площадь», «Великая Отечественная», «Стратегия Победы»… Сочинения Агапкина используются в качестве музыкального оформления пьес с ярко выраженной гражданской направленностью.

Музыка эта любима народом, нужна ему, а потому не стареет. И в годы потрясений, и в дни буден и праздников она неизменно служит людям, потому что пронизана глубоким чувством патриотизма к великому нашему Отечеству.

Пролог

В судьбе каждого человека выпадает день особенно памятный, значительный, день всей его жизни, в своем роде единственный и неповторимый. Когда держишь ответ за то, что сделано и что еще предстоит совершить, когда все душевные и физические силы, которые исподволь росли и крепли, вдруг собираются воедино, спрессовываются до предела, пока наконец не прозвучит: «Пора!» И тогда, доселе скрытая, энергия вырвется наружу и начнет работать в неудержимом порыве на главное дело жизни.

Для Василия Ивановича Агапкина таким днем было 7 ноября 1941 г., исторический парад на Красной площади. Именно ему, уже немолодому интенданту 1-го ранга, капельмейстеру выпала счастливая миссия дирижировать сводным оркестром на этом параде.

Враг бешено рвался к Москве. Гитлер трубил, что его войска пройдут в этот день по Красной площади. Решался вопрос жизни или смерти, быть или не быть земле нашей. Взоры и сердца миллионов людей были обращены к столице. Каждый час приносил неутешительную сводку. Фашистам удалось подойти к Москве. Город был в осадном положении. «Выстоит ли Москва?» – об этом думали и советские люди, и порабощенные, но не сломленные народы, и патриоты антифашистского подполья.

В это тревожное время, как мощный набат, прозвучал с Красной площади голос Москвы.

Никто не ждал парада. Но был он необходим людям, ибо выражал веру в Победу. Советские люди в те дни клялись насмерть стоять у ворот столицы, но не пустить врага в священную Москву. Клялись пехотинцы, танкисты, летчики и артиллеристы, которые прямо с парада шли бить врага.

В тот день в нескольких десятках метрах от Мавзолея играл оркестр, и под свист метели, с окоченевшими от мороза ногами, капельмейстер Агапкин, стоя на дирижерском помосте, провожал солдат на фронт своим маршем «Прощание славянки», словно накануне написанном для этого исторического часа. Маршем, вобравшим в свои проникновенные звуки всю скорбь и ненависть матерей, жен, вдов и сирот. Но и надежду, веру народную в скорую победу над врагом. Музыка поднимала моральный дух, придавала силы солдатам, вдохновляла их на подвиг.

До этого знаменательного дня марш донесла на своих незримых крыльях история. Как будто давали напутствие защитникам Москвы Дмитрий Донской и Александр Невский, Суворов и Кутузов. Великие предки были рядом с людьми, шагавшими прямо с Красной площади на передовую очищать истерзанную землю от фашистов. Видно, было что-то очень близкое, родственное духу и устремлениям тех воинов 41-го и ратников Куликовской битвы, витязей Александра Невского и ополченцев Минина и Пожарского. Марш усиливал чувство живой преемственности, внутренней нерасторжимой связи поколений. Он будто вырвался из глубин народного горя, неся в себе и великую любовь, и великую ненависть…

В день 7 ноября все стыло от мороза. Валил густой крупный снег и мела метель. Коченели пальцы рук, ног, губы. Замерзали клапаны у труб. Музыканты прятали трубы под шинель, согревая их, словно грудных детей. Лишь бы они заиграли, не подмерзли. Лишь бы выдержать, не дрогнуть ни единым звуком, ни единым движением.

Настал решительный момент. Дирижер взмахнул палочкой. Взметнулись ввысь первые такты марша. Оркестр будто выплеснул переполнявшие его звуки, и они полились над древней площадью, над всей страной, над планетой.

Ничто не нарушало чистоты и ясности звучания. Музыканты работали слаженно, как один человек. Горячее дыхание, которое они передавали трубам, подхватывалось музыкой, объединяло и согревало людей, идущих по площади. Печатали шаг войска, крепко прижимая оружие к груди. Колонны сменялись колоннами. Все было как задумано, как положено. Дирижер задал четкий жесткий ритм, он чувствовал твердую решимость солдат, их непреклонную волю.

Пешие колонны заканчивали прохождение, и нужно было перестраивать оркестр. И тут случилось непредвиденное: ноги дирижера примерзли к помосту. Вот как об этом драматическом моменте спустя годы рассказывает сам В.И. Агапкин: «Стрелковые части прошли, пора было отводить оркестр к ГУМу, чтобы