Чудеса арабского халифата - Александр Григорьевич Юрченко

астролябии, сделанное Платоном, указывают на то, что маяк воспринимался арабами как древний храм, где греки поклонялись небесным светилам, которые управляют миром и являются посредниками влияния высшего начала.

Путешественник Абу-л-Касим ибн Хаукал ан-Нисиби, посетивший Северную Африку, Испанию, Месопотамию, Иран и часть Индии, отвергал рассказы о том, что зеркало маяка могло сжигать корабли; он полагал, что вся конструкция маяка была обсерваторией для астрономических наблюдений{22}. В хронике арабского христианского историка X века Агапия Манбиджского перечислены семь чудес света. Второе чудо — Александрийский маяк; это башня с обсерваторией, которая находится у морского входа на четырех стеклянных колоннах; о ней говорит мудрый Беда, объехавший море и землю и не нашедший во вселенной ни одного строения более высокого, чем эта башня{23}.

Астролябия использовалась астрологами для предсказаний по звездам и планетам, для предвидения событий, отсюда один шаг до зеркала, в котором можно видеть будущее. Это и есть искомое магическое зеркало из списка чудес света Абдаллаха ибн Амра. Сложные ученые навыки предсказаний с помощью астролябии были заменены здесь «легким» вариантом видения будущего с помощью всевидящего зеркала.

Александрийский маяк раздвоился. Наряду с сигнальной башней, указующей путь мореходам, появилась диковинная башня в море на искусственном основании с куполом для наблюдений за движением солнца и зеркалом-астролябией. В арабском тексте о четырех чудесах света эти башни еще слиты, что и препятствовало разгадке диковинки. Все внимание исследователей уделялось маяку, тогда как загадка связана с зеркалом селенитов.

b) Функция маяка.

Раннесредневековая европейская литература, ориентированная на античные сочинения, не знала об этой метаморфозе, что очерчивает границы культурного явления. Архиепископ Исидор Севильский (ок. 570–656) был современником географа Абдал-лаха ибн Амра, того самого, кто первым рассказал о фантастическом зеркале Фа-росского маяка. Исидор Севильский следует античной традиции, где маяк воспринимался как ориентир для мореходов.

«Фарос — преогромная башня, которую греки и латиняне наравне по пользе этого сооружения называли pharum (маяком), ибо издалека заметен был мореплавателям сей пламенный указатель, построенный в Александрии Птолемеем, как говорят, за 800 талантов. А польза его в том, чтобы огнями указывать дорогу плывущим ночью, предупреждая о мелях, и освещать вход в гавань, дабы не заплутали в потемках и не разбились о скалы. Ведь вход в гавань Александрии весьма каверзный из-за коварных мелей. Потому и называют фарами машины, устанавливаемые в портах для освещения пути: (φῶς означает «свет», a ὅρασις — «видение»; посему и Люцифер по-гречески зовется Φωσφόρος» (Исидор Севильский. Этимологии. XV. II. 37).

Сведения Исидора заимствованы из энциклопедии Плиния.

«Превозносится еще и башня, построенная царем на острове Фаросе, прикрывающем порт Александрии. Передают, что она обошлась в 800 талантов, и царь Птолемей в своем великодушии, — не опустим и это, — позволил надписать на самом этом сооружении имя архитектора Сострата из Книда. Польза ее в том, чтобы предупреждать своими огнями идущие ночью корабли о мелях и входах в порт. Такие огни уже горят во многих местах, как, например, в Остии и Равенне. Опасность — в непрерывности огня, как бы не принимали это за звезду, так как издали вид их сияний сходен» (Плиний. XXXVI. 83){24}.

О трудностях навигации у побережья Александрии пишет римский историк Аммиан Марцеллин: «Так как берег моря в этом месте со своей ненадежной и коварной линией, подходя к суше, причинял раньше много бедствий мореходам, Клеопатра решила соорудить в порту высокую башню, которая называется Фаросом по названию места, и по ночам она светит кораблям. А раньше мореходы, прибывавшие из Парфенийского и Ливийского морей, не имея в качестве ориентира ни гор, ни холмов на широком и плоском берегу, попадали на мягкие и засасывающие отмели и терпели кораблекрушение» (Аммиан Марцеллин. XXII. 16. 9).

Страбон, греческий географ, живший в Римской империи, описывает остров Фарос со знанием дела: «Самый мыс островка — это скала, омываемая морем; на этой скале находится удивительной постройки многоэтажная башня из белого мрамора, одноименная с островом. Эту башню принес в дар Сострат из Книда, друг царей, ради спасения мореходов, как гласит надпись; так как на плоском побережье по обеим сторонам нет гаваней, а перед ним находятся подводные скалы и мели, то для мореходов, плывущих из открытого моря, был необходим какой-то высокий и светящийся знак, чтобы они [могли] точно достигнуть входа в гавань» (Страбон. XVII. 1. 6).

Фаросский маяк построил знаменитый архитектор Сострат из Книда. Маяк возводили около двадцати лет и закончили работы в 280 г. до н. э. при Птолемее II Филадель-фе. В первый раз башня была частично разрушена при землетрясении в 796 г., но восстановлена. В 875 г. на вершине Фароса был построен деревянный купол, что превратило маяк в сторожевую башню. Ал-Мас'уди описывает разрушение Фароса от землетрясения в 955 г.{25}. В XIV веке последовала серия землетрясений, из которых самое сильное произошло в 1505 г. Землетрясение 1549 г. превратило маяк в руины настолько, что в него даже нельзя было войти. Окончательно все было разрушено землетрясением 1575 г. В 1477 г. по приказу мамлюкского султана Сейф ад-дин Каит-бея на фундаменте Фароса построили форт.

Внешний вид древнего сооружения реконструируют на основании описаний средневековых путешественников, поскольку некоторые из них выполнили замеры{26}.

Фаросский маяк представлял собой башню, состоявшую из трех частей, общей высотой около 120 м, сложенную из «белого камня», — вероятно, из белого мрамора или из известняка, облицованного мрамором. Нижняя четырехгранная, слегка суживающаяся кверху башня, расположенная на квадратном основании со стороной в 30 м, была высотой в 60 м, с окнами; внутри башни имелся резервуар для воды; на углах башни были изображены тритоны, трубящие в рог. Вторая часть — восьмигранная башня высотой в 30 м с бронзовыми статуями (некоторые из них, по-видимому, с механизмами); внутри обеих башен были лестницы. На второй башне покоился фонарь высотой около 9 м, состоявший из круглой колоннады, увенчанной куполом, а на куполе стояла статуя Зевса высотой около 7 м. В фонаре разжигался огонь, свет которого усиливали и направляли металлические вогнутые зеркала. Благодаря зеркалам радиус видимости достигал 50 км. Маяк был также наблюдательным пунктом, в нем размещался гарнизон. Топливо (древесная смола и масло) доставлялось на ослах по пологой винтовой лестнице.

Приведу три из множества средневековых свидетельств о сигнальной функции маяка. Важно, что они принадлежат путешественникам, посетившим Египет.

Начнем с разысканий ученого Ахмада ибн Аби ал-Йа'куби (IX в.). Следует отметить, что ал-Йа'куби имел основательное образование, а путешествия открывали ему богатые возможности для творчества. Он жил в Армении, входившей в состав Халифата, бывал в Индии и Египте, совершил поездку в ал-Магриб. Общение