34 пациента. От младенчества до глубокой старости: какие опасности поджидают на каждом из этих этапов - Том Темплтон

— Расскажи, что не так, — говорю я, словно у меня есть все время на свете. Мы сидим в тишине. До этого момента Адриана казалась мне более жесткой и мудрой, чем ее мать. Теперь она вдруг стала похожа на ребенка.

— Я в депрессии, — говорит она тихо. Вся грубость исчезла. Она сидит очень спокойно.

— Расскажи мне об этом.

— Я в депрессии три года. Даже помню день, когда все началось.

— Что произошло?

— Ничего, — отвечает она, качая головой. — Я проводила выходные в доме моей тети со многими другими родственниками. Мама забрала меня, и, когда мы ехали в город, я вдруг почувствовала это…

Она вертит в руках желтую шляпу.

— Это сложно описать, — говорит она и бросает на меня взгляд, чтобы убедиться, что я слушаю. — Это было похоже на боль в животе, и мне вдруг показалось, что ничего уже не будет прежним. С тех пор это ощущение меня не покидало.

Мы сидим в тишине, пока она думает.

— Мне стало хуже, — продолжает она. — На прошлое Рождество мы полетели в Бразилию, чтобы встретиться с моим отцом. Мы с папой плавали в бухте, когда я почувствовала, что меня уносит течением.

Она замолкает и звучно сглатывает. Слезы застыли на ее нижних веках, и она смотрит прямо перед собой, будто хочет, чтобы они уравновесились и не капали.

— Когда я поняла, что происходит, я поплыла по направлению к морю.

Я смотрю на нее и понимаю, что она выглядит очень уязвимой в своем взрослом теле.

— Ты хотела умереть? — спрашиваю я.

Она яростно вытирает глаза рукавом.

— Думаю, да.

Мы сидим молча.

— Что произошло потом?

— Папа подплыл ко мне и вытащил меня на берег.

— Что ты почувствовала на берегу? — спрашиваю я.

— Изнеможение. Я не вставала с постели несколько дней. Я рассказала родителям о том, что произошло, и они отвели меня к психиатру.

— Тебе это помогло?

— Немного. Он задал мне много вопросов, а потом сказал, что это трудное время в жизни каждого человека.

Она вызывающе смотрит на меня.

— Несколько дней мне было немного лучше, но потом я снова ощутила внутреннюю пустоту. Позднее на тех же каникулах я надела одежду отца.

Она пристально смотрит на меня, чтобы отследить мою реакцию.

— Ясно, — отвечаю я. — Что случилось потом?

— Я почувствовала себя спокойной и счастливой.

— Понимаю, — говорю я. — Что дальше?

— Так я чувствую себя счастливой, — отвечает она.

Адриана украла немного папиной одежды и по возвращении домой стала регулярно надевать ее за закрытой дверью своей комнаты. В такие моменты она всегда чувствует себя в ладу с самой собой.

— Что ты об этом думаешь? — спрашиваю я.

— Я не знаю, — отвечает она, впервые улыбаясь. — Я читала всякие вещи о трансгендерах в интернете, но я не знаю… А что вы об этом думаете?

Я смотрю на портрет над головой Адрианы. Это красивая картина маслом, срисованная моим пациентом-трансгендером с оригинала XVIII века. На картине передана идея о личности человека внутри его тела. Дипломат выглядит умным и спокойным. У него мягкое мясистое тело. Он великолепен в своей синей, золотой и белой одежде с красными деталями. В одной руке он держит книгу. Выражение его лица трудно прочитать. Его рот улыбается, а глаза нет.

В нашей клинике наблюдаются несколько пациентов-трансгендеров, и, как всегда, чаще всего мы видим тех, у кого дела идут не очень хорошо. Художник, написавший эту копию, еще находится в своем нелегком путешествии.

— Могу я задать тебе еще несколько вопросов, прежде чем отвечу? — спрашиваю я.

Адриана поднимает брови и улыбается моей уклончивости. Я смеюсь.

Я спрашиваю ее о семье. Они все приехали из Бразилии, когда Адриана была малышкой, и она помнит лишь улыбающуюся бабушку, которой уже нет, и ее до сих пор живого попугая. Родители Адрианы много ссорились. Ее отец был музыкантом, и им всегда не хватало денег. У Адрианы сложились доверительные отношения с отцом, и ей казалось, что мать стала ревновать. Формально ее родители все еще женаты, но последние пять лет отец живет и работает в Бразилии, поэтому Адриана видится с ним только два раза в год. Девочка злится на отца за то, что он уехал от них, но понимает, почему он это сделал.

— Он не мог найти здесь работу, и, думаю, мама сводила его с ума.

Теперь она живет в одном доме с матерью, старшей сестрой, братом, тетей и двумя двоюродными сестрами. Адриана испытывает жалость к матери и разведенной тете.

— Они одержимы мужчинами, хотя те отвратительно с ними обошлись. Это жалко. Я ненавижу говорить об этом и слушать разговоры на эту тему.

Когда мать Адрианы нелестно высказывается о ее отце, девочка злится и заступается за папу.

В школе Адриане тяжело общаться с другими девочками, которых она считает поверхностными, зацикленными на внешности и слишком эмоциональными.

Она ненавидит противостояние между полами, и ее раздражает, когда мальчики и девочки судят о ней по внешности. Как правило, ей не нравится одеваться по-женски, и она старается выглядеть настолько мужественно, насколько позволяют правила о школьной форме.

У нее год идут месячные, и ей не нравится, что они делают ее более эмоциональной и женственной.

У нее есть друг Робби, ему она может рассказать все. Ей нравится проводить с ним время.

— Он мыслит открыто и позволяет мне примерять свою одежду.

— Испытываешь ли ты то же облегчение, когда надеваешь его вещи?

— Да.

— Что думает об этом Робби?

— Он думает, что каждый может быть тем, кем хочет.

— А что об этом думаешь ты?

— Я не знаю, — отвечает она, закатывая глаза. — Наверное, он прав. Не знаю.

— Он твой парень? — спрашиваю я.

— Нет, — говорит она, пожимая плечами. — Меня все это не очень интересует.

Какое-то время мы сидим молча.

— Как думаешь, как отреагировала бы мама, если бы ты рассказала ей об этом? — интересуюсь я.

— А я ей говорила, — отвечает Адриана.

Я удивлен. Вероника говорила о многом, но умолчала об этом.

— И что она думает?

— Ей кажется, что это как-то связано с модой, — говорит Адриана. — Она этого не понимает.

— Наверное, любому родителю нелегко такое услышать.

— Наверное.

— Я уверен, что мама желает тебе только добра.

— Может быть, — говорит Адриана еще тише, чем раньше.

— Все, что она мне рассказала, свидетельствует о том, как сильно она о тебе переживает.

Адриана смотрит на ботинки и кивает, затем поднимает глаза на меня.

— Так что вы думаете? — спрашивает она в третий раз.

Думаю, у меня нет ответа