Василиск. Алхимическая мутация - Александр Григорьевич Юрченко

«Василиск (basiliscus) возникает от определенных червей, в которых есть нечто от дьявольских уловок, так же как и в жабе. Если жаба, зачав и собираясь родить, видит змеиное или куриное яйцо, бывает, что оно ее привлекает, и жаба усаживается на него. Она согревает яйцо, пока не родит собственный, зачатый по ее природе плод. Ее порождения умирают, как только родятся. Увидев, что они мертвы, она снова усаживается на яйцо и согревает его, пока зародыш в этом яйце не пробудится к жизни. Вскоре особенная сила дьявольским коварством древнего змия[19] касается его. Эта сила пребывает в Антихристе, и подобно тому, как он противится всем небесным созданиям, таким же образом это животное уничтожает все живое, предавая смерти. Когда жаба почувствует, что внутри яйца есть что-то живое, то, пораженная этим, устремляется прочь. А то, [что зародилось], пробивает скорлупу и выходит наружу. По естеству своему оно испускает сильнейшее дыхание, подобное грому и молнии; огонь в нем палящий и сильнейший, как адские мучения. Оно выбирается из скорлупы и своим дыханием раскалывает землю на глубину до пяти локтей. Потом оно прячется в этой трещине во влажной земле, пока не вырастет окончательно. Тогда василиск выбирается наверх, убивая своим дыханием все живое, что ему попадается. Он не хочет и не может выносить что-либо живое. Когда василиск видит что-либо живое, от неудовольствия он испускает холод, а потом свое дыхание, убивая таким способом это существо. Оно падает сразу, словно пораженное громом и молнией. Если василиск умрет в поле или винограднике и его труп там сгниет, это место станет бесплодным. Если он умрет и сгниет в какой-нибудь крепости или доме, люди там будут все время болеть, и животные в этом месте будут часто болеть и умирать» (Хильдегарда Бингенская. Physica. VIII. 12).

Совпадение пяти элементов в описании рождения василиска показывает, что речь идет об одном и том же сюжете. Первичен алхимический текст о выращивании гибридов. Василиск Хильдегарды является производным от алхимической формулы, воспринятой ею буквально. При этом василиск отнесен ею к рептилиям, появляется из яйца и указывает на известную по другим текстам комбинированную фигуру змеепетуха. В средневековых бестиариях это единственное существо, рождение которого прописано в деталях. А создано оно воображением Хильдегарды Бингенской. Итак, первый импульс обозначен. Алхимический василиск переформатирован аббатисой в инфернального василиска.

Отметим и отличия в сравниваемых сюжетах. Мастерство алхимиков уступает место дьявольскому искусству. Абсолютно безопасные петушки с драконьими хвостами из рецепта Теофила (их берут руками и помещают в медные сосуды) превращаются в смертоносное чудовище. Однако у василиска Хильдегарды нет ни взгляда Медузы Горгоны, ни губительного яда. Он убивает дыханием, получив такую силу от Антихриста. Это еще одна загадка творчества немецкой аббатисы. Огненное дыхание василиска Хильдегарды «рождено» огнем алхимического тигля и не связано с опаляющим ядовитым дыханием василиска Исидора Севильского. Хильдегарда легко игнорирует литературную традицию бестиариев{28}, что и позволяет ей непредумышленно создать новый образ василиска. Эта фигура уже не аллегория дьявола, а сам дьявол. Спустя столетие Брунетто Латини вернется к образу античной змеи, убивающей своим ядовитым запахом летящих птиц. Но ни одна такая попытка не будет успешной потому, что в коллективном представлении доминирует инфернальный змеепетух.

Как выглядело чудовище, высиженное жабой, Хильдегарда не сообщает. Впрочем, в ее трактате не сказано о внешнем виде ни одного существа. Скорей всего, они являлись ей в видениях в виде эмблем. Приведу в качестве примера описание грифона и дракона.

«Грифон (griffo) очень горяч{29}. В нем сочетается естество птицы и зверя. Поскольку у него природа птицы, он быстр, и тяжесть тела не влечет его вниз; поскольку у него природа зверя, он пожирает людей». Хильдегарда знает, как рождаются грифоны: «Когда наступает время откладывать яйца, грифон ищет широкую пещеру с узким входом, в которую трудно войти. Внутри пещеры грифон бдительно охраняет яйца, опасаясь львов. Лев способен почуять эти яйца издалека, а если сможет приблизиться, то топчет их и давит. Грифон всегда на страже против льва; несмотря на его силу, самка грифона не подпустит льва близко. Однако она подпускает медведя, потому что медведь слабее льва. Самка откладывает яйца так, чтобы ни солнечный свет, ни ветер их не потревожили. Ни плоть, ни яйца и ничто другое в грифоне не используется как целебное средство, потому что в двойной природе грифона больше неполноценности, чем завершенности» (Хильдегарда Бингенская. Physica. VI. 1).

Дракон, подобно василиску, исполнен дьявольского коварства.

«Дракон (draco) имеет в себе некую сухость и не свой жар, а также некий неумеренный огонь, но глубже плоть его не огненная. Дыхание сильное и резкое, так что, когда оно выходит, сразу же воспламеняется, подобно огню, высекаемому из камня. Человека же дракон ненавидит. К тому же у него особое естество, и в нем дьявольское коварство. Посему, хоть и редко, когда дракон выпускает свое дыхание, воздушные духи приводят воздух в движение. Все, что ни находится в плоти и костях его, кроме жира, являет собой противоположность лечебным средствам человека. Потому что когда дракон выдыхает, его кровь усыхает и перестает течь. Когда же он вдыхает, кровь его становится влажной и течет. Поэтому в крови его также нет целебных свойств» (Хильдегарда Бингенская. Physica. VIII. 1).

Пожалуй, стоит добавить и описание кошки (cattus). Перед нами не кошка, а ее демоническая тень. В картине мира Хильдегарды все яды и вредные жидкости имеют свой прототип в субстанциях преисподней. Все земное объявлено инфернальным.

«Кошка скорее холодна, чем горяча, притягивает к себе вредные истечения и не испытывает отвращения к воздушным духам, равно как и они к ней. К тому же у нее есть природная связь с жабой и змеей. В самые жаркие летние месяцы, когда жарче всего, кошка суха и холодна. И поскольку ее мучит жажда, она лижет жаб или змей, из их влаги пополняя свою влагу для того, чтобы иметь жизненную силу. Иначе она не сможет выжить и погибнет. Точно так же человек с удовольствием пробует соль, чтобы насладиться хорошим вкусом. От той влаги, которую она получает от них, ее внутренности превращаются почти в яд, поэтому мозг и вся плоть ее ядовиты. Из людей она никому не благоволит, кроме того, кто ее кормит. В то время, когда она лижет жабу и змею, жар ее ядовит и вреден человеку. Когда же она носит в себе котят, ее жар вызывает у человека влечение. В другое же