Между Навью и Явью - Евгения Владимировна Потапова

и нормально тут. Ты просто живая, вот и боишься. А когда мертвые сюда попадают, так их Марушка с Кощеем встречают и провожают к своим родным.

— Так баба Надя говорила, что тут и холодно, и жутко.

— Баба Надя? — Кикимора всмотрелась в Любу и громко втянула воздух раздувшимися ноздрями, — Ты ее внучка что ли? — с сожалением спросила она.

— Ну да.

— Вот не повезло-то.

— Так отведешь ты меня в старую избу? — спросила Люба.

Она прекрасно понимала, что Кикимора ее обманывала.

— Отведу, только идти нужно в другую сторону, — тяжело вздохнула кикимора.

— Разве не на болоте избушка находится?

— Когда роса выпадает, тогда там почти болото, — проворчала Кикимора, — Идем. Только граблями шуруй быстрей, а то тут навечно можно застрять. И чего ты мне повстречалась?

— Марушка говорила, что тут парень какой-то заблудился.

— Слышать слышала, а видать, не видывала, — помотала головой старушка.

— А тут всегда так темно? — спросила ее Люба.

— Да нормально здесь, солнца у нас нет. От него кожа сохнет и трескается.

— От холода тоже трескается, — поморщилась Люба, — А ты бабу Надю не видела?

— Нет, я стараюсь с ней не встречаться. У нее уж больно характер суровый, — помотала головой старушка, — Она меня как-то чуть в собственном болоте не утопила.

— За что?

— За то что я одного паренька себе в утеху забрала. Да до смерти его заиграла, зато натешилась от души.

Люба как-то с изумлением глянула на Кикимору.

— Я могу быть красоткой, только ваш род видит мое истинное лицо, — хмыкнула болотная девица.

— А болотники случайно не твои родственники?

— Ой не нать нам такой родни, такие граждане прожорливые. Все отберут и сожруть. Так чего тебя к нам занесло? Из любопытства или дело есть какое?

— Бабушка девочку ищет, — снова повторила Люба.

— Понятно. Сразу отвечу ко мне в лапы девочка не попадала. Видать умный ребенок, на болота не полезла, — усмехнулась старушка.

— Ты же говорила, что она тебе загадки загадывала.

— Загадывала, — кивнула Кикимора, — Но не она, а другая, и не девочка вовсе, а русалка.

— Да уж. А ты чего в лесу делала?

— Так ягодки собирала, пока Лихо спит. А это не ты случайно так красиво пела, что всю Навь нам взбутетенила?

— Я. Вот только я теперь здесь. И как бабушка выберется отсюда, — вздохнула Люба.

— Как зашла, так и выберется. Не первый год сюда ходит, — сердито сказала старушка, — До тебя отсюда как-то выбиралась, и в этот раз сможет.

Люба еле поспевала за шустрой кикиморой. В какой-то момент лес кончился, и они оказались на краю огромного поля, по которому густой дымкой стелился туман.

— Вон избушка на курьих ножках, — кивнула Кикимора, — Только я туды не пойду. Сама как-нибудь доберись.

— Курьи ножки? Реально? — спросила удивленно Люба.

— Ну так поле курит, вот и ножки курьи.

— Что оно курит? — не поняла девушка.

— Вот ты балда, курит значит дымит, вот как этот туман, или не туман это вовсе, — хихикнула Кикимора и исчезла.

Люба же смотрела на покосившийся дом посреди поля и думала, как туда пройти. Что там этот туман скрывает, какие опасности? И можно ли пройти в свой мир через избу, или это очередной обман от жителей Нави.

Глава 58 Милые и дружелюбные жители

Люба стояла на краю поля и не решалась войти в густой клубящийся туман. Ей казалось, что деревья по краю передвигаются и шевелят своими черными ветками.

— Здесь русский дух, здесь Русью пахнет, — услышала она голос рядом с собой.

Она стала крутить головой в разные стороны и увидала худенького, небольшого росточка, лохматого паренька с перевязанным глазом. На нем лохмотьями свисала старая истлевшая одежда, а глаз был перевязан какой-то грязной тряпкой. Он был бос и приплясывал то на одной ноге, то на другой.

— Ты чего тут бродишь, девица-красавица? — спросил он.

— Хочу в избу попасть, — ответила Люба.

— Зачем тебе старая изба сдалась? В ней давно никто не живет. Старуха перебралась из нее в Явь и оттуда теперь присматривает за границей.

— Мне нужно в нее попасть, — упрямо мотнула головой Люба.

— Зачем?

— Чтобы вернуться домой.

— В Явь?

— Да, — кивнула Люба.

— Без старухи никто этого не сможет сделать, — сказал он с сожалением. — Да и без нее до избы не пройти. Войдешь в туман и сгинешь навеки.

— Ядовитый, что ли, он?

— Можно сказать, что и ядовитый. Смотри.

Паренек отломил сухую ветку и сунул ее в туман. Оттуда вылезла костяная рука, выхватила ветку и исчезла.

— Это что? — спросила Люба испуганно.

— Охрана. По этому туману может пройти только старуха, или ее родственники, или приемники, кого она сама назначила на свое место.

— То есть она войдет в туман и просто так доберется до избушки?

— Нет, под туманом скрыта тропинка, и по ней надо топать, сойдешь с тропинки — сгинешь.

— Да уж.

— А как тебя зовут? — спросил паренек.

— Любовь.

— Красиво, у нас давно тут не было Любви, — усмехнулся он. — А меня Илюха.

— А что у тебя с глазом? — спросила Люба.

— На ветку напоролся, — поморщился он.

— Давай гляну.

— Зачем? — удивился он.

— Ну, может, там ничего серьезного, а если гной, то его вычистить надо и обработать. Вообще, по-хорошему, нужно к врачу обратиться, — затараторила Люба.

— Ну какой врач? — рассмеялся он. — Я же местный житель. Ты не забыла, что у мертвых и нежити ничего не болит?

— Да я помочь хотела. Если не болит, то зачем повязку носишь?

— Чтобы никого не пугать.

Тут Люба неожиданно для себя рассмеялась.

— Это место само по себе жуткое, и отсутствие твоего глаза явно не станет самым ужасным из увиденного.

От ее смеха туман заволновался, вздыбился, стал еще выше.

— Какой у тебя голосок приятный, — улыбнулся паренек. — Как колокольчик. Мы тут давеча песни слушали, такие красивые. Старуха девочку ищет, а ей с той стороны кто-то