Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества - Михаил Иванович Федоров

продолжать жить. Жить как бы горько и тяжело не было. Жить самим, помогать жить другим. И учить ценить мирную жизнь, ради которой наши ребята там сражались и сражаются.

Ведущая:

– Родители Евгения Трундаева и вдова Героя России бережно хранят память о любимом человеке и делают все для этого…

Снова раздавались аплодисменты.

«Всех бы так чтили родные…»

Ведущая:

– Подвиг героя живет до тех пор, пока о нем помнят. Лучшей памятью являются книги… Приглашаем автора книги, в которой рассказано о Евгении Трундаеве, Фёдорова Михаила Ивановича…

В который уже раз в жизни я шел на сцену… Но сейчас невольно вспоминал, как поднимался на нее мальчишкой с отцом-политруком, с которым ездил по дальним гарнизонам и пел в хоре с солдатами, как курсантом читал стихи о войне на какой-нибудь из площадок под открытым небом в Москве, как автором книг ехал на встречу в Кострому, на которую не мог не приехать.

– Вы знаете, дорогие мои, – обратился к залу, – я сам из семьи офицера, вырос в гарнизонах. Себеж, Верхняя Салда, Байконур… В Грузии жил, где служил отец, и для меня армия – святое… Я третий день на Зарайской земле, и поражаюсь, насколько здесь заботятся о своих бойцах… Женя Трундаев, он лежит не на каком-то столичном, Ваганьково, Кунцевское, – назвал кладбища в Москве. – А он лежит на сельском погосте. Что бывает ценнее?! Ты вернулся туда, откуда ушел… Вот прибыли на митинг курсанты. Ветер, холод, а они не шелохнутся. Чтят!.. Вот в зале наши великие матери, Вера Анатольевна, Юлия Сергеевна… Когда у меня вышла книга «Герои Сирии. Символы российского мужества», так Захар Прилепин сделал передачу о женах наших воинов, вдовах… Наши жены военных. Его (мужа) перевели, а она с семьей перебирается. Полк в поле поставили, она в палатке ютится. Да, это было не так давно, когда войска выводили по чьему-то недомыслию из Европы и кидали прямо в поля!.. Они – наш тыл… А тот, кто сейчас в окопе, там и мыши, извините, и крысы. Он не стонет, он там, под бомбежкой, в холоде… Только что написал очерк про парня, блиндаж которого засыпало взрывом, и он восемь суток выкапывался… Вот они наши сыновья… Наших матерей… Сегодня мы увидели «малую родину» нашего Жени… Я всегда говорил и говорю: Россия держится на нашем селе, на этих, извините, Мелихово, Чулки-Соколово. Ведь кто в основном выполнил мобилизации? Село… На сельских ребятах держится. С их незамутненными глазами… А Женина улыбка?.. Сегодня у ДК – «КамАЗы», в них буржуйки, коробки печенья, мешки картошки… И еще вездеходы… И это Зарайск… А Дмитрий Пожарский? Четыре века назад откуда пошли гнать поляков? Из Зарайска… И все вы так или иначе тех кровей, тех ополченцев… А Мерецков? Карельский фронт, а у меня отец там воевал… А Зарайский полк отличился в спасении болгар… А я знаю – и в Русско-японскую 1904–1905 годов… А сегодня зарайцы… Вот подполковник Бойко, как он говорит, плечом к плечу с Женей, крепкий, и я представляю, – смотрел в зал на Бойко, – как от него укропы бегали… А капитан Сергей – у него ампутированы ноги, – показал на Сергея Надмедона, – он на протезах и сюда приехал почтить друга… Сколько здесь собралось!.. В этой книге, – поднял книгу «Солдаты СВО. На фронте и в тылу», – про Юрия Щербакова, Героя России, ученика Евгения Трундаева… Он сирота, но поднялся, и теперь долбит хохлов… Я был в вашем педучилище, в школе, в техникуме, в школе искусств… Сидят эти школьники – люди следующего поколения… Я им говорю: Вы трундаевцы! И они на самом деле трундаевцы. И Трундаев – звучит гордо!

Прочитал отрывок в книге про Юлию Сергеевну, как она, жительница Подмосковья, поехала к Жене в Печенгу и как ей там, на Севере, после Зарайска, было не по себе, но она выдержала и теперь влюбилась в Север.

Про маму Жени. Как они с Юлией Сергеевной нашли главную цель в жизни: жить памятью о Евгении.

– И вы молодцы, – продолжал я, – и барельеф Трундаеву в парке, и баннер на аллее, и бюст в училище и… и… И сегодня десять лет со дня подвига!.. Я, как и многие, хочу поклониться маме Евгения, Юле, учителям, которые воспитывали такого парня, пожать руку Захарке… Я понимаю, что зарайская земля – источник нашей силы, источник любви, источник улыбки… И вам этой улыбки, дорогие мои! И со слезами на глазах, счастья…

Мне хлопали, а я, спускаясь в зал, понял, что про книгу толком и не рассказал, забыв, что должен был ее презентовать.

Ну и пусть. Главное про Зарайск и его жителей сказал.

Теперь пела девушка:

Вновь ночи без сна, так приходит весна,

Так на сердце теплом вытесняется стужа,

Вновь ночью луна с ним дежурит одна,

Отражаясь, как в зеркалах, этих пасмурных лужах.

Вдаль смотрит пристально взгляд,

И обратно летят перелетные птицы.

Он, он – пример для ребят —

Тех, кто также не спят, охраняя границы.

Дай ему сил, чтоб он победил,

Чтоб вернулся домой и воцарился мир.

Дай ему сил, чтобы он победил,

Он для старших пример, а для молодых кумир…

И ни шагу назад, пускай дождь или град,

Он не ради наград…

Все стояли, подпевая и хлопая…

Зарайск провожал перелетных птиц далеко-далеко к своим сыновьям…

Подпевали:

Дай ему сил, чтобы он победил…

Туда, где ни шагу назад…

Пускай дождь или град…

где не ради наград…

Дай ему сил!..

Расходились…

9. Вспоминали…

Всех пригласили в кафе, где по русской традиции накрыли столы помянуть Евгения Трундаева.

В кафе вспоминали…

Мама Юли рассказывала, как Женя приехал в отпуск, а Юля была в роддоме, и с ними не позволяли встретиться, и как они приехали в роддом, как Женя доказывал: «Я военный… Могу ребенка больше не увидеть…» Но встретился, выписали жену с сыном, он был с Захаром… А когда он погиб, как переживала за Юлю: «В 22 года – вдова», за родителей Жени… Как думали, что ошибка… И как Вера Анатольевна поехала за сыном… Как прощались… Как отпевал Женю священник, а замполит читал Псалтырь…

Мама Юли:

– Я помню, как Юля собиралась уезжать в Мурманск, это когда Женя возвращался из отпуска, приезжал к нам – приехал на три дня. Мы поняли, что он уже все, не с нами. Сделали фотографии. Сказал, что он будет возвращаться оттуда, и все эти баулы, кроватки