Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества - Михаил Иванович Федоров

ни он, ни я. Мы трудностей не боялись. Потом мы поняли, почему нас гоняли так сильно. Потом это дало свой результат, когда Женька начал танки жечь. Тем более танки, их же надо уметь жечь. Все сложилось именно в процессе подготовки.

– А помогло, что он рыбак-охотник?

– Конечно. Вот это где надо стать, где надо подкараулить противника – в этом он мастер.

– И сам по принципу: делай, как я…

– Именно так.

– Вот, 2014 год. Говорят, Трундаев там десятки танков сжег…

– Он пожег более восьмидесяти единиц бронетехники.

– Его взвод…

– Нет, а он сам работал…

– И танков среди них…

– Я лично видел, как он пять танков уничтожил. Колонна шла, и он стоял с установкой на расстоянии четырехсот метров. Я вижу танки – колонна. Танкисты наши стояли, и они не смогли, то ли побоялись стрелять. Такая, как подкова, дорога, танки объезжают подкову, и Женя начинает – первый, второй, третий и так вот…

Я чуть не запел: первый, второй, третий…

Бойко:

– И так вот пять танков сжег…

Я:

– Первый – бах. Сколько проходит до второго?

– Секунд десять – двадцать. Для перезарядки. У него было шесть ракет. Одна ракета пошла. Потом вторая…

– А шестая?

– Нет, пять танков. А шестой танк уничтожил наш танкист. Я лично это видел.

– А как это?

– Там видно, когда поражение. Башню сносит, если в нее нормально попадаешь. Я не скажу, что все башни улетали. Но они все на дороге, попадаешь в первый танк, образно, взрыв, танк как шел прямо, остановился и все, горит. На каком-то – попадание и все, боеприпас взрывается, и башня улетает. И все, пять танков…

– А за ними что-нибудь шло? Пехота?

– Нет, шла машина типа джипа, но по ней никто не стрелял.

– А они что стали делать?

– Они понимали, что в них стреляют, они стали прятаться. Один танк из шести спрятался за церковью. Я понимаю, что у «Рыбака» уже нет боеприпасов. Танк, он не понимает, откуда били, крутит башней, не понимает куда стрелять. А там церковь, столб ниже стоял, я ему (танкисту. – Примеч. авт.): «Видишь». Тот бах, снаряд… и здравия желаю! – ударил ладонью по кулаку. – Танк готов… Все танки были уничтожены.

– Мне командир танкового батальона Николай говорил: «На Женьку даже охота велась».

– Да. По радиоперехвату слышали. Раньше не такая закрытая связь была, как сейчас, и слышали. Почему Женька и погиб. Его же не просто убили, потому что танк вышел и четко работал по окопу, где Женя был.

– То есть знал место…

– Они же вскрыли, откуда он выходит на связь, понимаете. Все. А там на 32-м блокпосту были вырыты окопы для отделения. Он в полный рост работал.

– Так подождите, я читал про окружение.

Подполковник Бойко:

– Я вам скажу одно: там не было окружения. Там просто так получилось, что сегодня они отбились, этот блокпост, выбили укропов. И укропы на следующий день в обход. Как мой генерал тогда сказал: «Надо было на этом заканчивать. Надо было им попросить поддержки». Их там было мало, человек двадцать. Нельзя зарываться, когда сзади никого нет, тыла нету. Они думали, что это победа, противник отошел.

– Он обошел…

– Да.

– Женя погиб.

– Чтоб вы понимали, один танк был, он знал куда бить, он выскочил и прямо четко со ста пятидесяти метров в окоп, где Женя был. А ему нечем стрелять. Он увидел танк, он видит, что это танк и все… Это мне люди рассказывали, кто непосредственно находился там.

– Ракеты закончились у Жени…

– Да… Ему нечем. Он видел, что танк, с автоматом в руках ничего против танка не сделаешь.

– А потом Женю вытаскивали?

– Да, вынесли, и все.

– У него ранение было или сразу…

– Нет, он еще жив был. Он скончался в медицинской машине. Но там без вариантов было, через правую височную часть зашел осколок, ползатылка отрезал. Ему потом затылок пришивали.

Мы молчали.

Потом я:

– Вот улыбка у Жени, черт возьми…

Бойко:

– Как бы ни было хорошо или плохо, он всегда улыбался.

– Редкий человек… И столько боев…

– Женька он вообще то ли был везунчик, то ли он всегда знал, что делать. У него это получалось… Вот чтобы вы понимали, вот есть десять человек и один с даром. И всегда, когда шел на задачу, конкретно ее выполнял. Там кто-то заволновался, промахнулся, то этот если брался за работу, то все.

– Дар стрелка… А вот мне Юра Щербаков (Герой России, ученик Трундаева. – Примеч. авт.) рассказывал, что он такой бесстрашный, без каски ходил…

Сергей Бойко:

– Каску он оставил у нас на крючке, у нас на крючке висела каска. Когда я поехал в морг его опознавать, я увидел, что осколок пришел. Я понимал, что была бы на нем каска, осколок, может, ушел бы вскользь…

Мы говорили, потом я спросил:

– А как успевали рыбачить?

– Чтобы вы понимали, мы находились в населенном пункте около Новоселовки. Украина она просто зарыблена, какие-то пруды. Рыбы было море. Мы не каждый момент воевали. Были дни, когда мы ждали. Там не надо ничего – ни лодки, ничего. Кинул сетку, три четыре карася принес, уже есть что поесть…

А про то, пели ли они с Надмедоном песни, спрашивать не стал.

13. Комбат родом из станицы на Кубани

Заговорили об СВО.

– Вот комбат Николай говорил, не все сначала пошли. Были «отказники».

Бойко:

– Там был такой момент, когда люди начали бояться. Но через какое-то время они все подтянулись. Я собрал часть ребят, но когда другие поняли, у них совесть заиграла, они начали подтягиваться. Совесть стала мучать, они понимали: комбат там, им доходила информация, что там и потери, и люди пошли. Привозят еду, привозят топливо и каждый радовался, что привезли. Приезжали, говорили: «Комбат, мы вот виноваты. Что нам делать?» Я говорю: «Вот твой окоп. Все». И потихоньку все собрались.

– Сюда, за «ленточку» на передовую подошли…

– Да, сюда.

– Мне комбат Николай рассказывал, у него первый погибший лейтенант Кузнецов…

– Да, из пулемета стрелял по противнику, и гранатомет ударил по танку и осколком его…

– Потом про лейтенанта Данильченко. Он после ранения…

Бойко:

– Да, ему руку посекло…

– И он говорил, что приезжал в часть и не мог смотреть на «отказников».

– У комбата Николая было чувство гордости за таких, как Данильченко. И когда Данильченко погиб, да, он не мог на «отказников» смотреть, потому что из-за них пацаны погибли. По сути, там должен быть не Коля Данильченко, а солдатик, который должен был управлять