Бои за Днепровские острова. Солдаты Отечества - Михаил Иванович Федоров

Высота, занятая бойцами Бойко, оказалась крайней точкой фронта, которая обеспечивала безопасность наших войск, которые уходили из-под Киева. Завладев ею, противник мог бы вести огонь на десятки километров по нашим войскам, и удержать ее надо было во чтобы то ни стало.

Тридцать дней держались печенгцы. Весь лес на высоте был скошен снарядами. В командирский блиндаж угодил вражеский снаряд, и Бойко чудом уцелел, потому что большую часть времени проводил не в нем, а среди бойцов, поддерживая их боевой дух, и те, видя, что командир с ними, сами держались достойно.

Подтянулись те, кто испугался идти добровольцем с Бойко, а теперь приходили, извинялись, и командир без упреков и назиданий направлял к бойцам в окопы.

Читаем дальше рассказ Бойко.

«Мы были как мишени на полигоне. С пяти утра до самого вечера по нам велся плотный огонь из всех возможных средств артиллерии, включая авиацию. Жгли наши танки, наши машины, шли на нас десятками… Но мои парни – лучшие в мире… Я по всему периметру расставил наблюдателей, и как только один из них сообщал, что на нас идут, мы тут же хватали автоматы и, несмотря на обстрелы, принимали бой… Раненым оказывали помощь прямо на месте. Был у меня командир медицинского взвода Сергей Викторович Надмедон. Он снимал с себя броню и бежал к ним безо всякой защиты, потому что без нее легче и быстрее… Ему потом обе ноги оторвало…»

Я понял: капитан медицинской службы Сергей, который опоздал на кладбище и приехал в Дом культуры.

Мне Бойко прислал видео со своими комментариями:

– 5 апреля (2022 года. – Примеч. авт.)… Прилетело в мой БТР… Вот посылку с Печенги не успели разобрать… Лук разбросан… Все в комбата метят…

Видео, где стоят обрубки деревьев и кругом разбросан искореженный металл:

Справа Бойко и Надмедон

– 16 апреля… Обстрел с 9 до 14 часов… Все в хлам… Вот подкрылок от машины на дереве… Вот еще подкрылок… Это посадка, где мы жили…

Видимо, сместились жить с этого угла.

Еще видео, где та же жуткая картина:

– 17 апреля… Начался обстрел в 9:30… Пункт связи разбит… Посадка горит… Догорает… БТР вдребезги… Два попадания прямо в окоп…

Еще видео.

– …Вот что бывает с машиной, когда в нее попадает снаряд… – на видео сгоревшая БМП, внутри виден огонь, что-то догорает… – Четыре часа ада и так каждый день…

После жутких обстрелов кто-то из солдат впадал в отчаянье, кто-то бросал командиру: «Что мы тут делаем?», но тот находил слово для каждого. Бойцы видели, что командир рядом с ними, и перебарывали в себе страх.

Вкапывались в землю. Вовсю готовили инженерные сооружения. Бойко выпрашивал у командования экскаватор, и ночью вместе с солдатами сам рыл окопы, углублял блиндажи. Они уходили в землю. Кто-то возмущался: «Зачем так глубоко?» Но командир был непреклонен, и его понимали. Доставал бревна и укреплял четыре наката.

И сам почти не спал. Ходил по окопам, проверял посты, разговаривал с бойцами, подбадривал. На Пасху[75] раскладывал гостинцы-куличи и разносил бойцам.

Во время одного обстрела от удара взрывной волной Бойко получил травму позвоночника, у него отнялись ноги, но он отказался от эвакуации, а командир медицинского взвода Надмедон ставил ему капельницы.

Наступило 30 апреля 2022 года. Снова читаем рассказ Бойко:

«Противник жестко начал бить со всех сторон. В четыре утра у меня уже были потери. Один из наблюдателей сообщил, что с его стороны началось наступление, то же самое крикнул другой. Враг бросил свои лучшие силы, на нас шел “Кракен”[76]. Я понял, что меня окружают, и дал команду “К бою!”. Со всех сторон посыпались доклады о раненых и погибших. К высоте отовсюду потянулись украинские танки. “Это конец!” – пронеслась в голове короткая мысль… Почувствовал рядом с собой горячий воздух взрывной волны. Стоявший в метре… гранатометчик был смертельно ранен».

Бойко крикнул танкистам: «Заводи карусель!»

Наши танки стали в «карусель».

Пока один танк стрелял, второй загружал боекомплект и выходил на позицию. Открывал огонь, давая возможность другим танкистам выбирать позицию и готовиться к стрельбе.

Шквалом огня противник выводил из строя наши боевые машины. Когда один наш танк подбили и у него перестала вращаться башня, танкисты поворачивали корпус танка и били по врагу.

А враг усиливал натиск…

Ряды печенгцев редели.

Бойко:

«Это был настоящий ад. Противник бросал в бой все новую технику, боевики “Кракена” шли на нас в черных масках с волчьим оскалом. В них стреляешь, а они под действием наркотиков продолжают идти».

Когда Бойко понял, что высоту они не удержат, а сдаваться печенгцы не собирались, он отдал приказ всем спуститься в укрытия и вызвал огонь нашей артиллерии на себя.

Все кругом закипело.

Казалось, земля взлетит на небо.

С нею смешало боевиков…

Блиндажи в четыре наката выдержали.

Когда Бойко явился в штаб, то его командиры не поверили, что бойцы выжили. Все думали, они погибли.

В конце читаем:

«В том бою украинская сторона потеряла сотни лучших бойцов, два вертолета и десятки единиц тяжелой техники. Украинские телеграм-каналы наперебой сообщали о кровавой расправе русских и даже предлагали заменить точку 212,8 на “Высоту смерти”».

На высоте

Оборона высоты походила на оборону ополченцами Саур-Могилы в 2014 году, и ее по праву отныне можно называть «Высотой Бойко».

В военную историю нашей армии были вписаны бои на высоте 212,8 около Харькова и на 32-м блокпосту под Луганском.

16. До встречи…

В тот вечер свет в кафе, где вспоминали Евгения Трундаева, горел допоздна. Вот стали собираться и расходиться. Уезжали кто на своих машинах, кто пассажирами в них, кто выходил на дорогу и ждал попутку.

Надмедон прощался с Бойко:

– Помнишь, как я тебе капельницу в окопе ставил?

– Да, я одной рукой рацию держу, а ты в другую…

– Ему капельницы прописали, – Надмедон повернулся ко мне. – И пять дней капал…

Капельница в окопе

Я глянул на Бойко, и спросил у капитана:

– А что у него?

Надмедон:

– Грыжа на позвоночнике. Невропатолог прописал. Его в госпиталь, но он: как ребят бросать… Я ему броник запретил носить, чтобы не касался…

Бойко и Надмедон обнялись.

Надмедон как стремительно приехал, так стремительно и уехал: ему предстоял путь на Санкт Петербург, и я попросил: «Только бы удачно доехал».