Мозг и его «Я». Кто мы? Откуда мы? Куда мы идем? - Татьяна Владимировна Черниговская

со стороны астрономов и космологов… Согласно Козыреву, например, свечение звезд едва ли объяснимо в рамках законов обычной термодинамики. Если выразить это простыми словами (он не говорил этого, но я попытаюсь), – звезды питаются временем. Его идея заключалась в том, что время можно исследовать как физическое явление.

Николай Александрович Козырев

(1908–1983)

Он ссылается на замечательного лауреата Нобелевской премии индийца Субраманьяна Чандрасекхара (1910–1995), который также встретился с неприятием своих идей основной массой научного сообщества. Он разработал странную теорию предела, названного его именем, которая не была принята представителями традиционной физики. Судьба его была схожа с судьбой Козырева, и идеи пересекаются. Интерес к идеям Чандрасекхара проявил и Роджер Пенроуз. Диалог имен и времен не останавливается…

Искусство и метафорическое мышление. Наконец, отталкиваясь от идей Канта и антропного принципа в целом, я бы хотела задать несколько провокационных вопросов. Представим себе, что люди исчезли с лица Земли, представим, что мы продолжим вести себя так же, как и сейчас, и все исчезнут… Будет ли существовать музыка? Математика? Я не говорю о бумаге, на которой написаны формулы или партитуры. Нет. Будут ли математика и музыка существовать без слушателя и мыслителя? Мой ответ – нет. Ничего не будет. Людвиг Витгенштейн (1889–1951) создал прекрасную метафору, говоря о текстах, о лингвистике, описывающей тексты. Это – метафора ковра. Каждый читатель вытягивает из него свою нить. Объект находится в фундаментальной зависимости от наблюдателя. Если есть книга пьес Шекспира, но некому ее прочесть, то эта книга – физический объект. Если звучит Моцарт, но нет ушей и, если быть более точными, мозга, потому что не ухо слышит, а мозг, без восприятия, – это всего лишь колебания воздуха, звуковые волны, а не музыка. Мы играем важнейшую роль, мы действующие лица, участники бытия, как сказал бы Ухтомский. Это крайне важный момент.

Еще один наш соотечественник, лауреат Нобелевской премии, которого я хочу вспомнить, – это Иосиф Бродский (1940–1996). Он не только замечательный поэт-неоклассик, невероятный поэт, но и мыслитель. Он говорит, что «поэзия не развлечение и даже не форма искусства, но скорее наша видовая цель. Если то, что отличает нас от остального животного царства, – речь, то поэзия – высшая форма речи, наше, так сказать, генетическое отличие от зверей. Отказываясь от нее, мы обрекаем себя на низшие формы общения… Это колоссальный ускоритель сознания и для пишущего, и для читающего. Вы обнаруживаете связи и зависимости, о существовании которых и не подозревали, данные в языке, в речи. Это уникальный инструмент познания». Поэтому Декарт и Аристотель, по крайней мере, не единственные участники развития познания. «Ведь стихотворение, а точнее, сам язык, говорят тебе “Будь, как я”».

Иосиф Александрович Бродский

(1940–1996)

Он говорит, что цель эволюции – не естественный отбор; ее нельзя описать формулами типа «выживает победитель» или «выживает пораженец». Если бы была справедлива первая из них, нам пришлось бы принять за образец Арнольда Шварценеггера и ему подобных, если бы была верна вторая… нам пришлось бы удовлетвориться Вуди Алленом. Проблема эволюции гораздо глубже, чем мы думали.

Поэзия говорит человеку, по Бродскому, что душе его предстоит еще долгий путь: «…во время чтения становишься тем, что ты читаешь, становишься состоянием языка, которое именуется стихотворением, и его прозрение или откровение оказываются твоими. Они остаются твоими и когда ты закрываешь книжку, поскольку нельзя вернуться назад, туда, где у тебя их еще не было. В этом и заключается суть эволюции».

Суть эволюции не в Шварценеггерах и Вуди Алленах, а в творении себя как личности. Спасибо за терпение. На фотографии ниже – замороженные цветы. Я думаю, это дает нам надежду, потому что лед растает. Спасибо.

Далай-лама: Спасибо. Очень интересный доклад. Вы говорили о взаимозависимой природе вещей?

Т.Ч.: Да.

Далай-лама: Если есть это, то будет то.

Далай-лама: Вы также говорили о том, что наблюдаемый объект существует, поскольку существует наблюдатель. Наблюдаемый объект и наблюдатель зависят друг от друга. Если погрузиться глубже в природу вещей, то вы обнаружите, как сказано в «Сутре сердца», что нет глаза, уха, носа и т. д.

Т.Ч.: Да, я это тоже имела в виду. Я, конечно, не специалист в буддизме, но кое-что читала.

Далай-лама: В своем докладе вы также ясно показали, что вещи существуют лишь на уровне обозначений.

Т.Ч.: Да.

Далай-лама: Вы упоминали одного русского за другим, а я могу привести столько же индийцев.

Т.Ч.: Но я сослалась и на одного индийца.

Далай-лама: Вот уже более трех тысяч лет мыслители серьезно занимаются этим вопросом, и существует множество разных объяснений. Есть объяснение, которым я хотел бы поделиться. Вольф Зингер, немец, на нашей встрече нарисовал человеческий мозг, а затем сказал, что в нем нет центрального органа управления, все части мозга взаимосвязаны, работают вместе как сеть. Он упомянул, что буддийское понятие отсутствия «Я» как нельзя лучше вписывается в это представление. Никакого центрального органа управления. Спасибо. Мне очень понравился доклад. Замечательно!

Т.Ч.: Спасибо вам!

Далай-лама: Согласно моему режиму, я ложусь спать около шести вечера. Я просыпаюсь в три утра, не позже половины четвертого, для медитации. Пришло время отдыха. Спасибо. Спокойной ночи. До встречи завтра.

Материалы Т.В. Черниговской

Т. В. Черниговская. Язык, мозг и компьютерная метафора[116]

Предельно сложно организованный человеческий мозг – это зеркало для мира, или он сам формирует мир? Важен он миру или только самому индивидууму для обеспечения жизнеспособности? Зачем нам его повторять? Чтобы дублировать что – себя или мир? Чтобы узнать, как работает сам мозг, или каковы законы мира в целом? А разве мы можем дублировать то, что организовано сложнее, чем мы даже можем себе вообразить? Создавать модели, чтобы проверить правильность гипотез? Но ведь, например, обучая моделируемые нейронные сети, мы узнаем не то, как действует мозг, а то, как происходит обучение! Точно так же, как, обучая приматов человеческому жестовому языку, мы выясняем лишь до чего их можно доучить, не более того.

Эти вопросы, по сути, и составляют предмет многих современных дискуссий в лингвистике и в той части нейронаук, где исследуется когнитивная и, в частности, языковая компетенция человека.

Сейчас ясно, что, как справедливо утверждает О. П. Кузнецов, «процессы работы с памятью (запись, считывание, поиск) у человека и компьютера сильно отличаются. В основе организации компьютерной памяти лежит адресация – указание места информации в памяти. Различные виды поиска по содержанию (по ключам, наборам признаков и т. д.)