Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

к которым еще не применялись другие, существовавшие ранее операции. Если мы оставим в стороне вопрос о механизмах появления новой операции и новых объектов в области содержания и возьмем один лишь конечный результат всего процесса, то такой цикл развития системы номинативного знания будет вполне возможен. Набор операций практически-предметного сравнения увеличится еще на одну операцию, поле абстрактного содержания увеличится еще на одно выделенное свойство, в поле формы появится новый знак, в поле классов — новый класс, в поле предметов — новая совокупность предметов, обладающих общим свойством. При этом существующие системы соответствий между полем формы и полями содержания никак не будут затронуты: к ним просто «присоединится» [еще один элемент] по новой связи, и поэтому останется в силе положение о том, что каждый предмет выделенной совокупности входит только в один из классов. Мы будем называть такой цикл развития системы атрибутивно-номинативного знания количественным ростом.

Повторяем: если оставить в стороне механизмы процесса, а брать лишь его исходный материал и конечный результат, то такой цикл развития системы номинативного знания вполне мыслим и возможен. Однако, когда мы переходим к анализу реальных механизмов развития операций мышления и систем знания, то целый ряд обстоятельств заставляет думать, что такой процесс развития невозможен. Действительно, новые операции мышления не возникают сами собой, из ничего. Они всегда возникают в ходе какой-то деятельности с предметами окружающего мира и на основе каких-то других операций. Поэтому сначала они «схватываются» и осознаются сквозь призму понимания этих последних. Точнее сказать — сначала эта новая операция «схватывается» как старая, уже известная, и лишь затем в ходе применения к какому-либо одному предмету две операции — прежняя и вновь возникшая — отделяются друг от друга и осознаются как различные. Поэтому в реальном механизме появления и осознания какой-либо новой операции мышления всегда имеет место применение по крайней мере двух операций к одному и тому же предмету.

Но это значит, что мы не можем рассматривать развитие системы атрибутивно-номинативного знания на основе требования однократного применения операций к каждому предмету выделенной области. Мы должны отказаться от этого требования. Но это, в свою очередь, будет означать, что номинативное знание (как оно было определено выше) не образует замкнутой органической системы, то есть системы, способной развиваться с сохранением своих специфических свойств, и поэтому при анализе процессов развития систем знания оно не может рассматриваться помимо и изолированно от других, более сложных видов знания. Чтобы методологически правильно рассмотреть развитие системы знания, исследователь должен проанализировать реальные механизмы осознания вновь возникших операций мышления и включить в систему знания все те виды знания, которые необходимы, чтобы сделать ее органической системой. Но это будут уже новые виды знания, отличные от тех, которые мы определили как собственно номинативные.

Глава 5. Полиноминативные знания и их системы

§ 16

Как мы уже выяснили, развитие системы атрибутивно-номинативного знания может быть обусловлено только той познавательной деятельностью, в ходе которой либо происходит изменение характера и числа операций, входящих в набор, либо уже сложившиеся и остающиеся неизменными операции этого набора применяются к тем предметам объективного мира, к которым раньше применялись другие операции.

Начнем с первой из указанных выше причин: в ходе трудовой деятельности коллектива устанавливается новое, дотоле неизвестное практическое отношение, к примеру X ↔ K, где X — исследуемый предмет, а K — предмет-индикатор. Оставим в стороне все вопросы о том, почему и как оно возникает: чтобы ответить на них, надо проделать специальное исследование, которое не входит в наши задачи (см. § 14, § 15). Предположим, что это практическое отношение возникло и закрепилось, то есть стало повторяться. Оно выделяет в предметах новое свойство, до сих пор не известное коллективу. Возникает необходимость выразить его в знании. Но для этого надо выработать новую операцию практически-предметного сравнения, соответствующую выделяемому свойству. Практически устанавливаемое отношение X ↔ K образует ее основу. Однако для операции сравнения одного этого практического отношения еще недостаточно: необходим также предмет-эталон (находящийся в таком же отношении к предмету-индикатору K), связанный с определенным знаком. Но такого знака в поле формы пока еще нет и не может быть, так как свойство, выделяемое в практическом отношении X ↔ K, по условиям отлично от всех свойств, уже известных коллективу. Таким образом, возникает несоответствие между полем практически выделяемого в предметах абстрактного содержания и полем существующей формы. Однако, поскольку вновь обнаруживаемое в практическом отношении свойство X ↔ K выделяется регулярно и используется в трудовой деятельности коллектива, постольку необходимость выразить его в каком-то знании сохраняется. Тогда остается только один путь: выразить вновь обнаруженное свойство через прежние, уже известные.

Механизмы этого выражения могут быть различными. Предположим, что в практически устанавливаемом отношении к предмету-индикатору K участвует предмет X из области содержания, обозначаемой знаком (A), то есть предмет, к которому уже применялась операция практически-предметного сравнения (см. рис. 1).

Поскольку вновь установленное практическое отношение X ↔ K и прежнее, уже известное и зафиксированное в специальном знании отношение X ↔ I имеют один и тот же «основной» предмет X, постольку естественной, по-видимому, будет попытка сопоставить между собой эти отношения и образовать систему сопоставления,

Рис. 4

в которой отождествляются разные отношения — X ↔ K и X ↔ I. В результате этого отождествления устанавливается определенная связь между свойством предмета X, выделенным в отношении к предмету-индикатору K, и знаком (A), обозначавшим свойство этого предмета, выделяемое в отношении к предмету-индикатору I. Нетрудно заметить, что в результате установления этой связи соответствие между полем абстрактного содержания и полем формы нарушается: двум различным свойствам предмета X, двум различным «элементам» поля абстрактного содержания соответствует теперь один знак, один элемент поля формы.

Специально отметим, что, обозначая вновь открытое свойство предмета X тем же знаком, что и открытое в нем раньше свойство A, мы действуем не произвольно, не ломаем уже существующие связи знания и не создаем новые, а, наоборот, опираемся на имеющиеся, уже сложившиеся связи, именно — на связи поля формы с полями предметов и классов, следуем им. Знак первого свойства, открытого в предмете X, становится обозначением также и вновь открытого свойства только потому, что, являясь знаком первого свойства A, он является одновременно и знаком всего предмета X в целом со всем множеством его свойств — а следовательно, неявно, и этого вновь открытого свойства.

Таким образом, устанавливая новые связи в одной системе-компоненте — именно в системе «поле формы — поле абстрактного содержания», — мы следуем уже существующим связям в других системах-компонентах, в частности в системе «поле формы — поле предметов». Но именно это обстоятельство —