Том 2. Теоретико-мыслительный подход. Книга 1 : От логики науки к теории мышления - Георгий Петрович Щедровицкий

следование связям, существующим в одной компоненте системы атрибутивно-номинативного знания, — приводит к несоответствию в другой, к тому, что два различных свойства предмета X обозначаются одним и тем же знаком. Это несоответствие между полем абстрактного содержания и полем формы, существующее наряду с соответствием между полями предметов и классов и полем формы, неизбежно проявляет себя в виде противоречия.

Действительно, в системе сложившегося атрибутивно-номинативного знания знак (A) обозначает определенный класс предметов W, X, Y, Z… (всех, которые обладают свойством A). Высказывая положение W — (A), X — (A), Y — (A) и т. д., мы утверждаем, что все эти предметы обладают одним и тем же свойством, а именно тем, которое выражено в знаке (A). Но в знаке (A) теперь выражено два свойства, и, распространяя обозначение (A) на все предметы класса W, X, Y, Z…, мы невольно распространяем на них и то свойство, которое выделено посредством вновь возникшего практического отношения Х ↔ К. Иначе говоря, хотим мы того или нет, но второе свойство незаконно, «по сопричастности» обозначенное знаком (A), в соответствии с существующими связями системы знания распространяется на все предметы, обозначенные этим знаком, то есть не только на предметы W и X, в которых оно, предположим, практически выделено, но и на предметы Y и Z, входящие в этот же класс (по первому свойству). Но предметы W, X, Y, Z… наверняка были сходны лишь в одном свойстве, а все остальные у них могут оказаться различными, и, следовательно, в предметах Y, Z… может и не быть второго свойства, обнаруженного в предметах W и X. Это скрытое пока противоречие обнаруживается явно, как только человек в процессе труда и познавательной деятельности делает еще один шаг и пытается использовать предметы Y и Z в соответствии со вторым свойством предметов W и X. Он обнаруживает, что второго свойства у них нет, и вынужден выразить это в виде отрицательного знания Y — /– (A) или Z — /– (A).

Заметим, что именно здесь впервые появляется необходимость в отрицании как особом виде знания. До этого человек вполне мог удовольствоваться лишь одним видом знания — утвердительным, а отрицательный результат той или иной операции практически-предметного сравнения вообще не фиксировать в виде знания (см. § 2).

Мы не можем заниматься исследованием механизма и условий возникновения отрицательного знания. Для этого нужна специальная работа. Нам важно только подчеркнуть, что впервые оно возникает, по-видимому, именно здесь, в ситуации описанного выше противоречия, и в силу этого является первоначально не отнесением «отрицательного свойства» или «отрицательной абстракции» к предмету (таких свойств и абстракций на этом этапе познания быть не может), а отрицанием проделанного раньше отнесения[167]. С этой точки зрения отрицательные знания должны быть в какой-то мере рефлективными и должны стоять на высшей ступени по сравнению с утвердительными. Однако, повторяем, детальное исследование этого вопроса и обоснование высказанных положений требует специальной работы.

Итак, мы выяснили, что несоответствие между полем фактически выделенного содержания и «инертным» полем формы и полями предметов и классов приводит к противоречию между компонентами системы знания: восстановление соответствия в системе «поле абстрактного содержания — поле формы» должно нарушить сложившиеся соответствия в двух других системах-компонентах и привести их к перестройке.

Внешне это противоречие проявляется в виде антиномии, то есть в появлении в системе знания двух в равной мере правильных и оправданных, но в то же время внешне (формально) исключающих друг друга знаний: Y — (A) и Y — /– (A). Знание Y — (A) правильно и оправданно, если под (A) мы подразумеваем первое свойство предметов W, X, Y, Z…; но также правильно и оправданно знание Y — /– (A), если под (A) мы подразумеваем второе свойство, открытое в предметах W и X. Фактически содержание, фиксируемое в знаке (A) в этих двух случаях, таким образом, различно, и поэтому на деле эти знания нисколько не исключают друг друга, между ними нет противоречия, однако различие этих содержаний пока никак не выражено в форме. А так как именно характер формы всегда определяет производимое отнесение, или «выбор» объектов, то и в данном случае общность формы заставляет думать, что содержание, подразумеваемое в обоих знаниях, одинаково, заставляет производить отнесение к одному и тому же предмету, и вследствие этого знания Y — (A) и Y — /– (A) выступают как исключающие друг друга, как противоречивые. Возникает антиномия.

Нетрудно показать, что к тому же самому результату, то есть к такой же антиномии мы пришли бы и в случае, если бы — после обозначения знаком (A) вновь открытого свойства — применили сложившуюся операцию к какому-либо новому предмету U:

Рис. 5

Обнаружив у этого предмета второе свойство (выделяемое в практическом отношении к предмету-индикатору K), мы должны были бы включить его в класс предметов А и в силу этого приписать ему также и первое свойство, обозначенное этим знаком. Итогом всего этого должно было быть знание U — (A). Но как только на следующем шаге трудовой и познавательной деятельности мы сделали бы попытку практически выделить это свойство, так тотчас же обнаружилось бы, что в действительности в предмете U его нет, и мы должны были бы зафиксировать этот результат в отрицательном знании U — /– (A).

Таким образом, и здесь, на этом пути результатом трудовой и познавательной деятельности в какой-то момент становится антиномия U — (A) и U — /– (A).

Приступая к реконструкции процесса выработки новой операции сравнения и осознания ее результата — свойства, выделяемого во вновь возникшем практическом отношении X ↔ K, мы сказали, что механизмы этого процесса могут быть различными. Мы рассмотрели один из возможных механизмов и убедились в том, что в определенный момент он неизбежно — каким бы путем мы ни шли в дальнейшей познавательной деятельности — приводит к антиномии. Другие возможные механизмы выработки новой операции практически-предметного сравнения еще очень мало изучены[168], однако на основании общих соображений можно утверждать о них то же самое, что мы сказали относительно первого механизма. Если в системе знания в силу каких угодно обстоятельств складывается такое положение, что один «элемент» поля формы соответствует двум различным «элементам» поля абстрактного содержания, то это в какой-то момент познания неизбежно приводит к антиномии. А какой бы механизм выработки новой операции сравнения мы ни разбирали, он обязательно включает в себя «выражение» вновь установленного практического отношения в другом, уже известном отношении и, соответственно, «схватывание» свойства, выделенного во вновь установленном отношении, в форме другого свойства, выделяемого в уже известном отношении. Следовательно, какой бы механизм выработки