Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина

в 1914 году, а вскоре немолодая супружеская пара (дону Максимо де Элиа было уже за шестьдесят, и ко времени знакомства с графиней Меренберг он был вдовцом) покинула Лондон, отправившись в Буэнос-Айрес. С собой за океан Александра Николаевна, отныне госпожа де Элиа, взяла и памятные фамильные раритеты, – в их числе и рукописные, кои достались ей ранее, тогда ещё незамужней младшей дочери, от матери.

Под небом Аргентины

И вот долгое плавание позади: внучка поэта вступила на берег загадочной Аргентины. Что могла она знать о далёкой экзотической стране, её истории, культуре? Надо думать, о том ей поведал супруг-дипломат. Прежде всего, он разъяснил, что само название страны «Аргентина» происходит от латинского «argentum», что значит «серебро».

Юная Таша Пушкина, младшая дочь поэта. Художник Н. Ланской. Иллюстрация из книги, изданной на русском языке

Александра Николаевна де Элиа (справа) с любимой племянницей Ольгой фон Меренберг. Фотография. Начало 1920‐х гг.

А возникло оно после того, как Хуан Диас де Солис, испанский мореплаватель, достигший в начале XVI века залива Ла-Плата в Южной Америке, восторженно рассказывал о некоем «Белом короле» и драгоценных Серебряных горах. Однако серебра в горах, что высились к северу от Ла-Плата, не нашли, – в легенде же, как полагают, упоминалось о богатствах инков. Но благодаря будоражившим слухам о невероятных залежах серебра страну и нарекли Аргентиной.

Хотя ещё очень долго она именовалась Вице-королевством Рио-де-ла-Плата. Привычное же Аргентина стало популярным с 1813‐го, когда впервые прозвучало в гимне страны, яростно боровшейся за свою независимость. Этот долгожданный для аргентинцев день – 9 июля 1816 года – настал. Однако само название Аргентинская Республика впервые было закреплено лишь в конституции 1826 года.

Как знать, может отголоски тех событий, что бурлили под южноамериканским солнцем, и долетали до Пушкина? Но вот то, что под знойным небом Аргентины будет жить его внучка, не мог бы предугадать Александр Сергеевич и в самых смелых фантазиях!

Целых тридцать пять лет жизни Александры де Элиа связаны с Буэнос-Айресом. Однако нынешнее своё имя столица Аргентины носит с XVII века, а до сего напоминало оно титул королевской особы: «Город Пресвятой Троицы и Порт Богородицы Святой Марии Добрых Ветров». Ныне сокращённое Буэнос-Айрес (Buenos Aires) в переводе с испанского звучит, как «хороший воздух» или «добрые ветра».

Не эти ли «добрые ветра» и занесли внучку поэта с берегов Рейна и Темзы к побережью Атлантики? И что ещё она могла знать о городе, где ей предстояла долгая жизнь?

Буэнос-Айрес основан был дважды: первый раз – в феврале 1536‐го Педро де Мендоса, испанским конкистадором, имевшим особый титул «аделантадо» («первопроходец»). Сей титул выдан был королём Испании благородному кастильцу, отправившемуся на завоевание обширных заморских земель для королевства.

Однако через пять лет новый город, а точнее – форт, подвергся нападению индейцев и был сожжён дотла. Через сорок лет Буэнос-Айрес (тогда он входил в Вице-королевство Перу, части тогдашней Испанской империи) вторично возрождён Хуаном де Гараем. А на исходе XVIII века стал столицей нового Вице-королевства Рио-де-ла-Плата.

В летопись города вписаны и грубое британское вторжение, и Майская революция 1810 года, когда аргентинцы свергли испанского наместника и возвестили о первом национальном правительстве. В начале же XX века Буэнос-Айрес, когда там оказалась внучка поэта, считался одним из крупных и развитых городов Южной Америки.

…Супружество было недолгим: в 1929‐м Максимо де Элиа-и-Рамос скончался. После смерти мужа у Александры Николаевны осталось обширное поместье под Буэнос-Айресом, в окружении пальмовых рощ, акаций и диковинных араукарий, и особняк в аргентинской столице, негласно именованный «Русским домом» («La Casa Rusa»). Верно потому, что его хозяйка поддерживала русские традиции, заведённые некогда её маменькой.

Частой гостью в аргентинском доме Александры Николаевны бывала племянница Ольга (Ольга Екатерина Адда), дочь брата Георга фон Меренберга и Светлейшей княжны Ольги Юрьевской. И юная гостья, подобно пушкинской героине, «дивясь и радуясь душой», возводила свой взор:

Клотильда фон Ринтелен представляет в Пушкинском музее роман своей прабабушки. Москва. Фотография автора. 2005 г.

На рай полуденной природы,

На блеск небес, на ясны воды…

В 1923‐м Ольга Георгиевна, внучка Александра II и правнучка Пушкина, вышла замуж, сменив девичью фамилию. Поездки уже графини Лорис-Меликовой в Аргентину продолжились.

Из её письма, адресованного главе Министерства внутренних дел Франции, знаем время, когда она гостила у тётушки: «Я, нижеподписавшаяся, графиня Ольга Лорис-Меликова, урождённая Меренберг, русская но национальности, эмигрантка, проживающая в Париже, прошу Вашего разрешения жить во Франции и получить удостоверение личности и сертификат с визой… Я живу в Париже с 15 августа 1923 года… В марте этого года я ездила в Буэнос-Айрес по семейным делам… <…> Примите уверения в моём искреннем уважении. Графиня Ольга Лорис-Меликова».

Кстати, весьма важное уточнение: если французы воспринимали госпожу-просительницу как немку, то она сама-то считала себя русской! Итак, из прошения известно, – ведь «недрёманное око» французской разведки не спускает пристального взора с русской эмигрантки, – что в марте 1933‐го Ольга Георгиевна посетила тётушку Александру в Буэнос-Айресе.

Долгое время, ещё до замужества, она проводила в аргентинском поместье престарелой тётушки, скрашивая её одиночество. Александра де Элиа дожила до преклонных лет и умерла в сентябре 1950‐го. Детей у неё не было, поэтому всё своё немалое состояние она завещала любимой племяннице Ольге. Кроме, казалось, ничего не значившей единственной рукописи. Её-то она и отослала бандеролью в Висбаден брату Георгу, в послевоенную Германию.

Бандероль из-за океана

Клотильда фон Ринтелен, внучатая племянница Александры, вспоминала: «Наша радость, – ведь мы думали, что получили ценную посылку от богатой тётушки, – и сможем теперь наладить нашу жизнь (после войны жили мы бедно и стеснённо, в одной квартире с соседями) – сменилась горьким разочарованием: в бандероли оказалась лишь кипа бумажных листов. Читать их никто не стал, и мой отец в расстройстве забросил ненужный подарок из Аргентины подальше в шкаф, на антресоли! Прошло много-много лет… Меня впервые пригласили в Россию, в город Пушкин, на юбилей Царскосельского лицея, где учился мой великий предок. Странно: ему не давался немецкий, а я тогда ни слова не знала на его родном языке. Мне очень захотелось прочесть стихи Пушкина в подлиннике, и я начала брать уроки русского».

На рукопись, испещрённую немецким готическим шрифтом, Клотильда наткнулась случайно. Стала вчитываться в роман, разбирать фразы на старонемецком, благо училась тому ещё в школе. Увидела, что некоторые слова написаны по-русски латинскими буквами, – значит, безымянный автор знал русский