Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина

Любительница гольфа

Все титулованные путешественники в Каннах считали для себя приятной обязанностью посетить местный гольф-клуб, основанный русским князем.

Именно великий князь Михаил Михайлович, увидев гольф на его исторической прародине – в Туманном Альбионе – и увлёкшись им, первым «перенёс» эту игру с берегов Северного моря на Лазурный Берег. Имя великого князя и его очаровательной супруги Софии до сих пор в Каннах вспоминают с чувством высочайшей признательности.

Не столь давно здесь пышно праздновали столетний юбилей гольф-клуба. В честь торжества был издан альбом, посвящённый заслугам великого князя – ведь благодаря ему один из непримечательных городков Французской Ривьеры приобрел вдруг мировую известность и превратился в процветающий курорт. Зелёное поле для гольфа в Каннах стало сильнейшим магнитом для аристократов, политиков, бизнесменов из Франции, Англии, России, Германии. Наплыв любителей гольфа сюда был столь высок, что появилась даже необходимость в железной дороге. И Михаил Романов принял самое деятельное участие в её строительстве.

Юбилейный альбом, почти тотчас попавший в разряд раритетов, показала мне Евгения Флавицкая, правнучка известного русского художника, жившая в Каннах, неподалёку от виллы «Казбек».

Листаю альбомные страницы: вот групповая фотография первых членов гольф-клуба, вот – великий князь в полной спортивной экипировке. Ещё одна редкая фотография – Михаил Романов вместе с супругой – графиня Софи де Торби в полосатой, «под зебру», блузке, держит в руке раскрытый зонтик в точно такую же полоску, что и блузка. На другой странице нахожу ещё один любопытный снимок: графиня с клюшкой для гольфа, приготовившись для удара, явно позирует перед объективом.

Гольф-клуб, основанный великим князем, расположен в западном предместье города. При входе в его владения висит щит, украшенный красочным гербом, – распростершим крылья царственным двуглавым орлом.

Изгнанный из России Михаил Романов основал на Лазурном побережье не просто спортивный клуб, а своеобразное маленькое княжество со всеми атрибутами государственной власти. Есть здесь свой герб, свой дворец – уютный двухэтажный особняк (на его фасаде – барельеф великого князя и памятная доска), своя территория – ровное поле, покрытое сочной изумрудной зеленью и окружённое средиземноморскими пиниями, похожими на раскрытые солнечные зонтики. Есть и «подданные» – любители гольфа, что изо дня в день везут за собой на специальных тележках свою драгоценную поклажу – клюшки и мячи, и выполняют кажущуюся непосвящённым такую монотонную и скучную работу, – пытаясь прогнать мяч по дорожке-трассе и загнать его в очередную лунку.

Почти нереально представить, что когда-то на этих зелёных полях внучка Пушкина красавица Софи восхищала зрителей своими меткими ударами.

В усадьбе Кенвуд-Хауз

Немало подивился бы и поэт, увидев в британской столице сказочный по красоте и роскоши дворец, ставший домом для его внучки и правнуков! Воистину: «Британской музы небылицы…»

Усадьба Кенвуд-Хауз (Kenwood House) в обрамлении чудесного парка, – шедевра английского садового искусства, – и по сей день хранит память о наследниках Пушкина и Романовых. Михаил Михайлович заключил договор о найме старинной графской резиденции, что в лондонском районе Хэмпстед, сроком на двадцать один год. И комфортно обустроился в ней вместе с супругой, детьми и многочисленными четвероногими питомцами. Все домочадцы великого князя, как и он сам, слыли азартными игроками в гольф, для чего близ дворца имелось идеально ровное зелёное поле для любимой игры. А также – площадка для крикета, более жалуемого супругой и детьми.

Одним из желанных гостей аристократической усадьбы, памятника английского классицизма XVIII столетия, был молодой князь Феликс Юсупов. В своих «Мемуарах» он не забыл те давние визиты: «…Поехал навестить великого князя Михаила Михайловича, брата моего будущего тестя, жившего с семьёй в прекрасном именье близ Лондона. Находился он в ссылке с тех пор, как женился на графине Меренберг, внучке Пушкина. Имела она также титул графини Торби. Была она необычайно приветлива и любима лондонцами. Страдала она от мужнина злоязычия. Великий князь день и ночь поносил свою русскую родню. Но с него спрос был невелик, а вот её жалели. Было у них трое детей: сын по прозвищу Бой и две прехорошенькие девочки Зия и Нада. Учась в Оксфорде, я часто видел их».

Удивительны воспоминания князя Юсупова о семействе великого князя, к слову, никем из русских более не оставленные! Вот ведь оказывается, – не надменной холодной красавицей слыла графиня Софи в чуждой ей Англии, нет, её любили за приветливый нрав и доброту. И даже жалели за неправедные обиды, что наносились ей русским двором! А вот «злоязычие» её августейшего супруга, метко подмеченное мемуаристом, явно унаследовано им от маменьки – великой княгини Ольги Фёдоровны.

Вступивший на российский престол император Николай II простил великого князя, вернул ему многие привилегии, полагавшиеся члену Дома Романовых, а также звание флигель-адъютанта. Символично, что решение Государь принял в знаменательном «Пушкинском году» – 1899‐м!

Красавица-графиня Софи де Торби. Фотография. 1890‐е гг.

Позднее, Михаил Михайлович приезжал в Россию на празднование столетней годовщины Бородинской битвы, и тогда же император назначил его шефом 49‐го Брестского полка. Шёл 1912‐й год, и вскоре разразилась кровавая Первая мировая…

Узнав об объявлении войны, Михаил Романов просил Государя разрешить ему вернуться в Россию и быть полезным отечеству. Но обращение так и осталось без ответа. И тогда он поступил на службу к военному представителю России в Англии генерал-лейтенанту Ермолову. Великий князь возглавлял Русский правительственный комитет в Лондоне, ведавший военными заказами для армии. С началом Первой мировой в парке Кенвуда разместилась королевская противовоздушная бригада, командир коей, проявив интерес к судьбе русского аристократа, описал в мемуарах свои беседы с великим князем и его супругой.

Ещё не стихли разрывы на бранных полях Европы, а покои великолепного дворца вновь вместили званых гостей, в парадной гостиной звучали здравицы новобрачным: графине Наде и принцу Джорджу Маунтбеттену. И семейное торжество почтила своим вниманием королевская чета.

Годом позже, в семнадцатом, английские аристократы поднимали бокалы с шампанским за счастье другой молодой пары: графини Зии и сэра Харольда Уэрнера. Георг V преподнёс очаровательной невесте поистине королевский свадебный подарок, – по указу Его Королевского Величества новобрачная приравнивалась в гражданских правах с дочерями английских пэров. После чего молодая супруга именовалась в обществе как леди Зия Уэрнер.

Стоит заметить, что пэрство в Великобритании являет собой некую общность дворянских титулов и наград, дарующих привилегии. По негласной традиции, если персона не являлась пэром, – таковая относилась к простолюдинам. Так что вожделенный британский титул, о коем Михаил Михайлович безуспешно хлопотал для супруги, дарован был его дочери.

Нужно отдать должное великому князю: он не чуждался филантропии.