Семнадцать мгновений любви. Романтические истории внуков Пушкина - Лариса Андреевна Черкашина

интриганов… Встречаю Михаила Николаевича, который… передавал мне содержание своего разговора с Государем относительно намерения Михаила Михайловича жениться на гр. Игнатьевой, что Государь, отказав наотрез в разрешении на подобный брак, назвал Михаила Михайловича дураком, сколько я могу догадаться, потому что он, не спросив родителей, обещал гр. Игнатьевой на ней жениться».

Однако все эти препятствия подобны дровам, подбрасываемым в пылающий камин. Нет, жених не намерен отступаться, напротив, с ещё большим рвением борется за право любить!

Минет два года, а Миш-Миш и не думает сдаваться. В феврале 1890‐го статс-секретарь Половцов вновь поведает, как развивалась та любовная история: «Застаю Великого Князя Михаила Николаевича и Великую Княгиню Ольгу Фёдоровну в большом расстройстве. Из совокупности их сообщений и других, полученных мною из верных источников сведений, оказывается, что произошло следующее: Великий Князь Михаил Михайлович, уже два года влюблённый в дочь гр. Игнатьева, отправился к Государю, бросился на колени и стал умолять его разрешить ему этот брак. Разжалобленный своим двоюродным братом, Государь сказал, что постарается это устроить. Разумеется, Михаил Михайлович просил об этом разрешении под условием выезда за границу и даже полного отречения от всех своих Великокняжеских прав и преимуществ. После такого, хотя и несколько уклончивого, но, без сомнения, весьма знаменательного в устах Самодержца ответа, влюблённый Князь прождал несколько дней и, не видя ни малейшего осуществления данного ему обещания, послал своего брата Александра напомнить Государю о данном обещании. Ответ был такой же. <…> Так прошло дней десять, после коих… Государь пригласил к себе Вел. Кн. Михаила Николаевича и объявил ему, что по здравом размышлении он полагает всего лучше отправить Михаила Михайловича служить в отдалённый угол империи!»

  Но боже, как играли страсти

  Его послушною душой!

Ну а что же сам великий князь? Да, он влюблён страстно и вовсе не намерен отступаться от мечты: соединиться брачными узами с милой невестой. Император Александр III, встретив явную непреклонность со стороны жениха, дал тому благой совет – испытать свои чувства временем. И великий князь, в печали и тоске, направился к берегам Средиземноморья, во Францию.

Где встретились удручённый царским решением влюблённый князь и молодая красавица Софи? На Лазурном Берегу, в Каннах. Нет, испытание временем великий князь не выдержал – образ графини Игнатьевой померк в лучах блистательной красоты другой иноземной графини! А может, тому способствовала романтическая аура южного французского городка на берегу бирюзового Средиземного моря? Как искусной работы рамка, обрамлявшая накал вспыхнувшей страсти. Любовь будто подстерегала двух беспечных: гвардейского красавца-офицера и неземного очарования барышню.

  Что вы, восторги сладострастья,

  Пред тайной прелестью отрад

  Прямой любви, прямого счастья…

Как скоропалительно сбылась та свадьба! И вскоре Софи фон Меренберг в подвенечном платье, с венчиком из флёрдоранжа предстала пред алтарём греческой церквушки в Сан-Ремо, и священник свершил над ней и её августейшим женихом обряд венчания. Не было в храме знатных вельмож и сиятельных дам, у ограды церкви не толпились городские зеваки, не преграждали дорогу роскошные экипажи. Всё случилось тайно, – потому-то и выбор влюблённых пал на тихий итальянский городок.

Великий князь Михаил Михайлович и графиня Софи де Торби в карнавальных костюмах. Лондон. Фотография. 1897 г.

Скрытые знаки судьбы: венчание в полуденном Сан-Ремо в феврале 1891‐го ровно шестьюдесятью годами отделено от другого торжества, что свершилось в заснеженной февральской Москве в храме Большого Вознесения, когда брачные венцы вознеслись над головами Александра Пушкина и Натали Гончаровой. Дедушки и бабушки красавицы невесты.

А вот и сам великий князь Михаил Михайлович повествует о чувствах, что внезапно завладели им: «Приехавши в «Саnnеs» (Канны) прошлой весной, судьба в полном смысле слова свела меня с теперешней женой моей. Она утешила меня, мы сблизились, полюбили друг друга, и милый образ её изгладил из моего сердца всю муку безнадёжной любви. К тому, что ещё меня так тронуло, она мне дала слово перейти в нашу религию, что для меня высшая награда и мы себя теперь считаем самыми счастливыми людьми».

…А в Доме Романовых разразился скандал: великий князь Михаил Михайлович, кузен императора, вступил в морганатический брак – женился на «особе не из владетельного Дома» в нарушение династических законов. «Особой» той была одна из красивейших женщин своего времени – графиня София фон Меренберг, внучка Пушкина! Императрица называла её несколько пренебрежительно: «Фрау!»

Марии Фёдоровне долго помнилось, как прогневался её венценосный супруг: «Он ходил по комнате и произносил ужасные слова, которых я никогда от него не слышала. Он говорил: “Макар… Макар”, т. е., вероятно, он угрожал новобрачному сослать его туда, куда Макар телят не гонял».

Но и всемогущий самодержец не властен был изменить судьбу одного из подданных, – всё было предрешено будто свыше…

Несчастной ревности мученья,

Разлуку, слёзы примиренья,

Поссорю вновь, и наконец

Я поведу их под венец…

Дверь виллы «Казбек», ведущая во внутренний дворик. Канны. Фотография автора. 2002 г.

Женитьба великого князя вызвала целую бурю в августейшем семействе. Ведь брак матери невесты признан был морганатическим. Разгневанный император Александр III срочно телеграфировал великому герцогу Люксембургскому Адольфу Вильгельму, единокровному брату отца невесты: «Этот брак, заключённый наперекор законам нашей страны, требующим моего предварительного согласия, будет рассматриваться в России как недействительный…»

Великий герцог не замедлил отправить в Петербург русскому царю ответную депешу: «Я осуждаю в высшей степени поведение моего брата и полностью разделяю мнение Вашего Величества».

В крайнем раздражении Александр III телеграфировал и отцу новобрачной, принцу Николаю Вильгельму Нассаускому: «Я получил письмо Вашего Высочества. Я могу ответить на него лишь сообщением, что брак великого князя Михаила Михайловича, заключённый без моего разрешения и без согласия и благословения родителей жениха, никогда не сможет быть признан законным…»

Об этой странной свадьбе шептались во всех петербургских гостиных. «Рассказывают, что великий князь Михаил женился на дочери Нассауской, т. е. на дочери Таши Дубельт (Пушкиной), – писала всезнающая генеральша Александра Богданович. – Женился, не спросясь Государя, поэтому вычеркнут из списка русских офицеров. Скоро же он забыл свою прежнюю страсть – дочь графа Н.П. Игнатьева. Мать его, говорят, в отчаянии».

Новые вести будоражили общество: «Нассауский написал письмо Государю о свадьбе своей дочери и будто фамильярный тон письма взорвал Государя. Рассказывают, что свадьба была в греческой церкви… что Михаила Михайловича лишили 50 тыс. руб., которые он ежегодно получал из уделов. <…> Эта свадьба возбуждает очень много