Дом с секретом и его притяжение. Часть 1 - Ольга Станиславовна Назарова

– Опять выбранного ею? – оскалился Влад. – То есть, она и не думала остановиться на мне?

– Конечно, нет! Когда она обнаружила, что нож пропал, то решила, что купит у карги, продавшей нож, приворотное средство – чтобы уж наверняка завладеть выбранным.

– Вот же… – Влад выругался. – Тогда это – самое для неё правильное! Пусть хоть от людей подальше держится. Родителей только её жалко.

– Я бы сказал, что их было бы жальче, если бы она не попала в такую ситуацию – родители-то ближе всего, и раздражать начали бы больше всего!

– Н-да… пожалуй, она и их бы могла не пожалеть. Но... сейчас-то она всё равно может что-то натворить?

– Конечно, могла бы. А натворить? Нет, вряд ли, – холодно усмехнулся Филипп. – Она уже обесточена. Днём она людей боится, а ночью... всего боится или будет бояться. Ладно, оставим Алину на милость её выбора, а точнее, на немилость, – усмехнулся Филипп, – давайте поговорим о вас. Что вы думаете сказать своим родным?

– Мне кроме потери памяти ничего в голову не приходит!

– Пожалуй, это самое разумное. Но если вы приедете домой с такой версией, это будет странновато. А вот если вас найдут, к примеру, в лесу и без сознания, приведут в чувство, а вы очнётесь и «вспомните», кто вы, это будет более логично. А ещё нужно разработать версию вашего исчезновения: итак, вы повезли в лес вашу знакомую Алину, у которой что-то случилось с родственницей, она вышла посмотреть, куда дальше ехать, закричала, вы бросились на её голос, прыгнули через дерево и всё, больше ничего не помните – очнулись только… сегодня! Эту версию нужно запомнить, но для посторонних озвучивать в сокращённой версии, сами понимаете, вам лишние контакты полицейских с Алиной не нужны. Короче, вы поехали в лес прогуляться, последнее, что помните – поскользнулись и падаете, следующее воспоминание – вы стоите в лесу, уже сегодня.

– Сегодня?

– Да, я вас сегодня найду в лесу. Точнее, даже не я, а моя съёмочная группа – мы туда сегодня едем снимать рекламный ролик.

– Эээ? Погодите, так вы… вы всё-таки он? В смысле, вы Филипп Соколовский? – изумился Волков.

– Да, я – всё-таки я! – усмехнулся Сокол, прекрасно помнящий, что, когда Вран вчера приволок Волкова в машину и уложил на заднее сидение, он коснулся плеча Влада, и теперь тот, даже если очень захочет, не сможет никому ни сказать, ни написать, ни даже азбукой Морзе простучать лишнюю информацию о том, что с ним происходило.

К вечеру специально перепачканный в практически пересохшем лесном болотце Волков, одетый в свои прежние лохмотья, вышел из леса и рухнул к ногам перепуганной съёмочной группы, все члены которой потом восхищались грамотными действиями Соколовского, который привёл человека в чувство, выяснил, помнит ли он, как его зовут и как связаться с родными, а потом решительно вручил ему позаимствованный у своего водителя смартфон.

– Мам! Мамочка, это я! Влад! – с волнением произнёс грязный и заросший тип, держа гаджет, как величайшее сокровище! – Мама, не плачь, я жив!

Глава 42. Уговор

Не плакать было совершенно невозможно, поэтому в квартире Волковых слёз не было только на закалённом жизнью кактусе, обладающем, как видно, стоическим характером.

– Два года! Где же ты был, родной?

– Он же тебе сказал, что ничего не помнит!

– Да, но где же так можно было исхудать! И волосы как отросли, и борода.

– Да какая разница, сбреет, пострижётся – это неважно! Да что ж ты так рыдаешь-то? Ведь уже всё хорошо!

– А сам? Ты же сам слёзы вытираешь!

– Не выдумывай, это просто, просто… В глаз что-то попало… В оба.

Сам Волков обнимал то маму, то бабушку, то отца, то всех сразу, правда, сил у него было ещё немного, так что через какое-то время он понял, что просто отключается.

– Замучили ребёнка! – активизировалась бабуля, которая последние два года как-то и не жила… так, потихонечку теплилось в ней что-то живое, как слабенький огонёк в угасающей лампадке, но, видимо, только этот огонёчек надежды и дал дожить до возвращения внука.

Зато сейчас откуда что взялось – словно лет двадцать с плеч скинула! Разогналась так, что и внука в ванную отправила, и полотенце его любимое нашла в дальнем шкафу – специально его прятала, чтобы дочь не расстраивать, и зятя прикрыла, пока он торопливо вытирал глаза, а потом дочку на кухню шуганула – как так-то? Сын вернулся – счастье, а они тут атмосферу солят, а кто ребёнка кормить будет?

Крамеш беззастенчиво заглядывал в окна, и… мог бы – улыбался б во весь клюв!

– Забавные какие! А хоррошо всё-таки, что я его нашёл! Прропал бы волчок.

Бескрайнов ощущал какое-то странное чувство гордости вперемешку с радостью, словно этот самый тощий доходяга, вернувшийся из ванной уже бритым, резко помолодевшим, с волосами, стянутыми в хвост – самому-то ровно не подстричь, был ему… кем-то. Не совсем чужим и посторонним.

– Как там Сокол сказал? Кррестник? Ну да… он бы без меня умер уже, наверрное, или умирал бы – ему недолго оставалось.

Крамеш немного собой погордился, а потом подобрался поближе – послушать, что будет Волков рассказывать – нет, само собой, выдать тайны обитателей гостиницы и норушного дома он никак не мог, но надо же было понимать, как человек себя поведёт.

– Ведёт прравильно! – одобрил Крамеш после вала вопросов, который обрушился на Влада:

– Совсем-совсем ничего не помнишь?

– Помню, как выехал в лес на машине… Кстати, машина-то моя где?

– Нашли на стоянке как раз в районе того леса, где тебя и обнаружили. Никаких следов там не было – вдоль и поперёк исследовали, а потом нам передали – она же на отца оформлена.

– А я на ней и не ездил – поставили в гараж, я только ТО проводил, – отец снова обнаружил что-то в глазу… в обоих, так что энергично провёл рукавом по лицу.

– Хорошо! – выдохнул Влад – машину он купил сам – за свои деньги, просто в тот момент был вал работы и не было времени на оформление, вот и попросил родителя этим заняться. –