Кровь зимы - Екатерина Насута

— Девочка не видела цветов? — Звонка вытянула шею.

— Не видела, — Кая не стала поворачиваться к этой женщине. — Там, где я жила, цветов не было. Точнее… другие.

— Какие же?

— Ледяные ландыши. И ещё туманные незабудки… темный вереск. Он тоже пахнет. Но иначе, — Кая потрогала другой цветок, темно-красный, будто залитый кровью. — Его срезать надо аккуратно. Стебли ломкие и крошатся. А если войдёт под кожу, потом замаешься занозу вытаскивать.

— Надо же, какая осведомлённость! Ну хоть кто-то из молодых наследников выходил за Стену не пейзажами любоваться…

Это она Волкова пыталась уязвить? Он снова хмыкнул и ничего не сказал.

— Здесь, — Звонка явно испытала разочарование. Впрочем, оно не помешало. Она указала на примятую траву. — Она появилась здесь, но откуда взялась, не скажу… дальше ваши гребаные цветы и сила перебивают всё.

Она почесала кончик носа.

А Кая…

Кая вдруг поняла, что её гончей это не мешает. И та, до сего момента рыскавшая вокруг, вдруг замерла. И потянула за собой.

Куда?

К кустам. К огромным кустам, что встали за спиной Звонки, как два стража. Они переплелись друг с другом, обнялись колючими ветками, словно страшно было им расставаться.

Белые розы.

И алые розы. И вспомнился вдруг Корноух, который рассказывал про такие, что росли в саду, в доме, где он жил когда-то. Наврал? Или и вправду росли?

Кая не знала.

— Ладимира?

Она не обернулась.

Гончая, подхватив упавшую нить следа, поспешила к этим кустам. Огромные какие… и ветви поднимаются выше головы, чтобы, изогнувшись красиво, потянуться к земле. Поблескивают влагой колючки. Капли воды прячутся меж лепестков. И…

— Что тут? — Звонка оказывается рядом. И ноздри широкого её носа, некрасивые, странно вывернутые, если смотреть сбоку, раздуваются. А гончая тянет вперёд.

Дальше.

И Кая, наклонившись, ныряет под плети.

А здесь арка. Проход. Ветви держат друг друга, и получается коридор с зелеными колючими стенами. Пахнет незнакомо, но хорошо. Правда, стоит чуть тронуть, и на волосы, шею сыплются капли воды. Ноги скользят, и Кая ненадолго останавливается. Пальцы сами тянутся к земле, чтобы коснуться её. Она влажная. И тяжелая. И если зачерпнуть, то на ладони оказываются жирные комья с нитями травы. Нити зеленые. И теперь понятно, что это пахнет — земля.

Кая никогда ещё не ощущала запаха живой земли. А теперь ощутила и запомнила, и решила, что вернётся сюда, но позже. А сейчас она отряхнула руку.

Дальше.

Надо дальше. А Звонка держится рядом. Не отстает ни на шаг, но молчит. Почему? Дышит она шумно, с присвистом. Впрочем, рядом у ног вьётся гончая. Другая. Та, которая принадлежит Белогору.

Она тоже нюхает землю.

— Тут… запахов много, — Звонка прижимает руку к носу. — И силы. Кто-то не пожалел силы на эти цветы. А это перебивает… ты иди, девочка. Иди. Показывай, что ты хочешь нам показать.

— Ничего не хочу.

— Ну да…

Смешок.

Кая повернулась спиной.

Её зверь уже спешил дальше. Теперь и она видела след, тонкую серую нить, что ещё держалась в воздухе, почти скрываясь среди других — плотных и зеленых.

Вперёд.

И коридор из лоз выводит на поляну. Здесь Звонка снова берет след и уже несется огромными скачками, да так, что гончая едва поспевает.

— Что там? — из коридора появляется Волков. Ему приходится горбится и теперь он с трудом разгибает спину и отряхивается. Правда, тут же замирает, упираясь ладонью в поясницу. — Что? Побаливает, зараза… и сердце шалить начало.

— Плохо. Ты бы поберег себя, — Белогор произносит это вполне искренне. — У отца не так много союзников. А тех, кто умеет воевать не только на словах, и того меньше.

— Моя спина воевать мне не помешает, — Драгоми распрямился. — Что тут?

— Не знаю. Собака вот… пошла туда. Я за ней. А она тоже. И понеслась, — Кая указала направление. Серая нить здесь была четкой. Вот только влажная трава лужайки, что раскинулась под ногами живым ковром, казалась нетронутой. Хотя это ложь. Дело не в том, что здесь никто не ходил. Дело в траве, которая распрямилась, стирая и совсем свежий след Звонки.

— Говорю же. Характер поганый, но нюх отличный… — Белогор посмотрел на Каю. — Тебе лучше вернуться.

— Это моя земля, — Кая покачала головой.

— Если вылупилась одна тварь, то…

— Это моя земля! И я должна знать, что тут происходит.

Дикий какой-то птичий крик прервал спор.

Глава 30

Глава 30

Четыре стены и провалившаяся крыша.

Круглый булыжник. Серый раствор. Остатки оконного проема. Эта стена возвышалась среди кипящей зелени, утопая в ней почти полностью. Цепкие плети вьюнка впились в камни. Тонкие корни раздирали раствор. Но странное нелепое