Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

— Прошу вас, Муми, непременно, пускать её в моё жилище сразу, пусть даже в тот момент меня нет дома, она лицо, что получило власть, согласно волеизъявлению народа, и перед дверью ей топтаться не пристало.

— А-а… — Поняла ассистентка, — Ну, ок… Андестенд, я просто думала, что она вас раздражает.

— Вам и самой с ней нужно быть… Спокойней… Вы слишком с ней грубы. Уеду я — вам с нею оставаться. Она припомнит вам всю колкость вашу.

— О! — Как быстро в голосе ассистентки появились слёзы. Она готова была уже разрыдаться. — Как я не хочу, чтобы вы уезжали… О, ноу… Даже синк эбаут ит не хочу. Я так хеппи с вами… Слава демократии! — Говоря это она пошла вешать его шаровары и онучи возле печки, чтобы всё высохло до утра. — А когда вы уезжаете?

— Отъезда дата не назначена ещё, есть у меня дела и их немало.

Муми тут же чуть успокоилась: есть дела? Не уезжаете завтра? То есть я ещё денёк поживу с вами? Ну и слава демократии… Она, выполнив все дела, села наконец за стол и совсем уже успокоившись и, кажется, даже повеселев, стала осматривать еду на тарелках, и тут вдруг вспомнила:

— А-а… К вам ещё какой-то мэн заходил!

— Мэн заходил? — Шиноби немного удивился.

— Да, как стало темнеть, так припёрся… Ходил тут вокруг тихонечко, заглядывал ин виндов… Я сначала думала упереть что-то хочет, и стала на него орать из-за дор, что я его ту лук. И тогда он подошёл к двери.

«Шабак? Да нет, не может быть, чтоб так топорно делали работу».

И он решает уточнить:

— И кто же это был, из ваших кто-то или чистокровный?

— Да из каких наших-то? — Муми с пренебрежением махнула рукой.

— Из господ, оф коз.

«От Бляхера неужто приходили? — Все вечерние упражнения, что он проделал перед сном, пошли сразу прахом, так как юноша тут же потерял контроль над собой и сердце его забилось с заметным учащением. — Ах, неужели принято решенье, о допуске моём в подвалы, шабак, возможно, разрешенье выдал?»

Но всё-таки он решил уточнить у Муми:

— Того кто приходил, вы описать способны?

— Ну, способна… — Она начала вспоминать приходившего и даже закатила глаза кверху. — Ну, это был мэн… Ну, из кровных… А как его ещё описать… Старый… Лет тридцать ему уже… Небритый…

— Он с бородой иль со щетиной просто? — Понимая, что сама она не справится с поставленной задачей, юноша стал ей помогать. — Был в шляпе он или в простой ермолке, на пейсах или просто стрижен?

— Да-а… Нет… Не с бородой, небритый просто… Старик. Без шляпы… — Вспоминала ассистентка. — Да, точно… В ермолке. Пришёл, постучался ин зе дор, я открыла, а он: убийца здесь живет? Я говорю, господин посланник здесь ту лив, а что вам ту нид? А он говорит, у меня дело ту хим. Ну, я сказала, что вас нет, а он спросил, когда вы будете, я ответила, что не знаю, что вы ужинать в город ушли, а он сказал: «Вот счастливая сволочь, чтоб он там подавился своим ужином в городе»… И всё… И ушёл…

Тут шиноби, кажется, стал догадываться, кто нанёс ему вечерний визит.

«А-а, ну теперь-то ясно, что за «старик» небритый, тридцатилетний и без пейсов, в одной ермолке к дому приходил».

Молодой человек, даже, немного расстроился, и поэтому дальше свою ассистентку почти не слушал. Интерес пропал. А когда она, съев всё то изысканное, что было на подносе, разделась и полезла к нему в постель, он прикосновений её холодного тельца даже не почувствовал, так как крепко спал, наверное, уже целых три минуты.

⠀⠀

*⠀⠀*⠀⠀*

Конечно же это был никто иной, как торговец посудой и половиками, а по совместительству владелец школы актёрского мастерства Кубинский. Он пришёл к дому шиноби, ещё до того, как окончательно рассвело, и ходил вокруг крыльца в непроглядном утреннем тумане хрустя гравием и что-то бурча себе под нос.

— Не он ли был вчера? — Интересуется юноша у своей ассистентки.

— Да, он… Оф коз. — Разглядела через туман визитёра Муми. — Ты глянь, уже припёрся. Не спится благородному.

Понимая, что разговора не избежать, шиноби умывшись и одевшись, решает покончить с этим делом ещё до завтрака и открывает дверь, выглядывает и кричит в туман:

— Кто ходит тут с утра, кто встречи ищет, кому не лень бродить в тумане утром? Кубинский, вы ли это?

— Да, я… — Доносится из-за угла. И оттуда выплывает тень. — Вы уже проснулись, господин убийца? Шалом вам.

— Проснулся, и хотел бы знать цель ваших нескончаемых визитов.

Ратибор сказал это без намёка на грубость. Скорее, с немного наигранным любопытством.

— Да я это… — Кубинский подошёл к крыльцу. — Хотел бы прояснить ситуацию…

Шиноби ничего не говорит, пусть торговец ковриками сам всё объяснит.

— Короче, у меня погрузка товара послезавтра… — продолжает Кубинский и замолкает.

— Хотите, чтобы я помог с погрузкой? — Ёрничает Свиньин.

— Чего? — Удивляется торговец. — Да нет… Какая погрузка? С этим я сам разберусь… Вы, господин убийца, это… Помогли бы мне с бандитами местными… Наконец.

— Простите, господин Кубинский, — сокрушённо отвечает ему шиноби, — возможно я забыл вам рассказать, что я здесь нахожусь не в поисках работы. И не на отдыхе, и не забавы ради, сюда я прислан важною персоной. Я здесь по политическим делам. — Юноша поднимает палец к небу, которое через туман и не видно. — По политическим! Последнее, что мне необходимо, это ввязаться в лёгкие бандитские разборки, которыми по вашей твёрдой воле, я должен скрасить серость скучных будней.

Выслушав всё это, владелец школы актёрского мастерства решает уточнить:

— Так вы не хотите мне помочь?

В ответ на этот вопрос юноша смотрит на него очень выразительно, так выразительно, что Кубинский уже не первый раз прибегает к знакомой методе:

— А если я дам вам десять… Слышите, убийца? Де-сять шекелей! Вы поможете мне выбраться из Кобринского?

Шиноби вздохнул:

«Опять вопрос всё тот же возникает, мне разобрать того не удаётся. Вот кто передо мной сейчас стоит? Олигофрен иль может быть дебил? Он речь мою как будто слышит, слова и фразы разделяет вроде, но смысла сказанного НЕ ВОСПРИНИМАЕТ! Суть остаётся от него далёко».

— Кубинский, неожиданный мой друг, — начинает шиноби медленно. — Ещё раз повторю вам то, что говорил уже неоднократно: я здесь по делу важному, другими делами заниматься не готов. Тем более, из чувства состраданья, нарушил я неписаный закон, дал вам номер человека, что все вопросы ваши разрешит… Вы говорили с этим господином?