Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

— Ну, вы же видели, какие у нас здесь козлолоси? — Снова начал Левитан. — Низкие, хилые, вислозадые… Но вот если нам удастся раздобыть геноматериал, например, какую-нибудь завалявшуюся её яйцеклетку… О, мы сможем вывести новую породу козлолосей с уникальным экстерьером. Понимаете? — тут он хватает юношу за рукав и пытается заглянуть тому под шляпу. — Понимаете? Вы приставляете какие это будут благородные красавцы… О… — Левитан выпускает рукав шиноби и смотрит на серое небо. — За ними будут в очередь стоять козлолосезаводчики со всех областей, а может даже из Купчино всякая тамошняя сволочь поналетит, чтобы купить у нас какого-нибудь особенно красивого жеребца. Я, по сути, уже… — тут он указывает молодому человеку на переулок. — Нам сюда, — и сразу же продолжает. — Я уже поговорил с Плейнером… Знаете Плейнера? Не знаете? — Ратибор не успевает ответить, а собеседник продолжает с досадой… — Ну, что же вы… Так это тот самый Плейнер, что владеет генной мастерской на выезде из города… Да вы видели её… Ну, конечно видели… Так вот он выводит новые породы игуан-несушек. Знаете как у него несутся игуаны?.. О, какие они несут яйца… Ах, что это за яйца… У его игуан яйца крупнее, чем яйца болотных бобров… — Ратибор был не готов в это поверить, но возражать не стал, промолчал. — В общем он вообще толковый паренёк, и вот он-то и сказал мне по секрету, что ему новую породу скакуна вывести — плёвое дело. — В подтверждение пустячности, доносчик смачно плюётся, — тьфу… — и продолжает: — Гены козлолосей у него есть, осталось только раздобыть генный материал этой необыкновенной женщины, — дальше Левитан говорил с блаженным придыханием, — непризнанной королевы Купчино, а может быть даже и признанной… Ну так что, сможете раздобыть биоматериалы Ксении?

— И как, по-вашему, я должен раздобыть этот материал, что нужен вам для дела? — Со скепсисом интересуется шиноби.

— А вы что? Вы разве не крутитесь с нею в одних и тех же кругах? — удивляется доносчик.

— Да-а… Представленье странное у вас о бедном молодом шиноби, — замечает Свиньин.

— Ну, как же… — не понимал Левитан. — Вы же патентованный убийца из Купчино, здесь представляете знатную фамилию… Абы кому такое не доверят… А она всемирно известная светская львица… Я думал, что вы должны как-то там пересекаться в верхах… Ну, там всякие балы, фуршеты, светские рауты… Или ещё что-то.

В ответ молодой человек снова поглядел на своего спутника поверх очков:

«Ну, да… Ну, да… Светские рауты».

— Допустим, вы с нею не знакомы… Но добыть её материал вы же сможете? — Даже неодобрительный и полный скепсиса взгляд юноши не мог остановить разгоревшийся энтузиазм доносчика. — Ну, там… пробраться ночью к ней во дворец, как вы это, синоби можете… Беззвучно, в темноте… Раз — и вы уже на крыше, два — вы уже у неё в спальне… Проникли через открытое окно… А она полуобнажённая распласталась по шёлковым простыням… Её пегие, слегка крашенные кудри размётаны на подушке, её прекрасное продолговатое лицо мирно дремлет рядом…

— Вам надо бы писать шпионские романы, что сдобрены эротикою щедро, — иронизирует молодой человек. — Уверен я, что вам бы удалось средь авторов иных не затеряться.

При этом шиноби приостановился, и сделал вид, что вытряхивает камешек из сандалии, при том, быстро и незаметно почти не поворачивая головы, огляделся и бросил взгляд назад, и сразу заметил незнакомого ему, хлипкого мужичка, что тащился за ними почти сливаясь с заборами. Его, именно его, юноша зафиксировал ещё у ворот поместья.

«И вот мой новый, неразлучный друг. Опять он тут, опять бредёт за мною. Мне это на руку, пусть тащится тихонько, пусть всё увидит и потом напишет рапорт. И прочитав его, ретивый офицер, что мною днём и ночью озабочен, ломает голову над лёгкой дружбой той, что с Левитаном нас почти связала. И в оборот доносчика возьмут, пусть на него потратят время и ресурсы. Мне между тем, дышать чуть легче станет».

Но Левитан словно не замечает его иронии, он мечтательно смотрит вдаль:

— Пара ловких движений, пара прикосновений к её нежному, но сухощавому телу, и её биоматериал уже у вас, спрятан в пробирке на груди… А вы крадётесь в ночи по крыше… Ловкий и по-прежнему хладнокровный!

— Вы как себе представили такое? Как это в голове у вас сложилось? — Тут уже шиноби не иронизировал, а скорее даже посмеивался. — Как вытащить из женщины из спящей, не испугав её и сна не потревожив, то, что надёжно укрывает лоно?

— Э-э… — Всего секунду доносчик был в замешательстве, но секунду, не больше, — ну, у вас же, у профессиональных убийц есть… ну, там какой-нибудь препарат, который может обездвижить жертву, не убивая её? — И эта мысль ему очень понравилась. Он снова устремил взгляд вдаль. — Какая это прекрасная должно быть вещь. — Тут он даже остановился. Но потом встрепенулся и догнал юношу. — У вас же есть такой препарат? Яд какой-нибудь отвратительной улитки из болота.

В общем-то такой препарат действительно имелся в биохимическом арсенале любого шиноби, но Ратибор не собирался делиться со своим спутником ни самим веществом, ни его рецептом. Но мысли о подобном веществе как-то, в воображении доносчика, как будто затмили мечты об уникальных биологических материалах прекрасной Ксении Стульчак. Теперь вся умственная энергия этого человека протекала в ином русле.

— Ах, как бы он мне пригодился… — негромко говорил он, шлёпая по грязи. — Такой замечательный и очень нужный яд, — продолжает Левитан, о чём-то сосредоточенно размышляя. Но как не погружался он в думы об удивительном и необходимом ему веществе, нужного им заведения профессиональный доносчик не пропустил…

— А… Мы пришли… — Он указал на двери заведения. И с радушием хозяина добавил. — Пойдёмте, уважаемый убийца… Посидим по-человечески. Обсудим наши планы.

Над дверями весела вывеска, чуть облупленная по краям:

⠀⠀ «Три селёдки»

Вывеска наглядно демонстрировала уровень заведения.

«Цикорий варят тут навряд ли!»

Впрочем, он и не думал, что доносчик в стоптанных и промокших башмаках, в шляпе с обвисшими полями, может привести его туда, где в помещениях чисто и пахнет цикорием. И юноша молча согласился «посидеть» и «обсудить планы» в «Трёх селёдках».

Но «посидеть» им там не удалось.

Едва они показались на пороге заведения и юноша даже не успел снять свою сугэгасу, как здоровенная тётка, завёрнутая в грязный фартук и вытиравшая до этого освободившийся столик, увидала их и сразу заорала:

— Ва-аня… Ваа-а-аня…

Все посетители, а их было не