Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс

Я сглотнула, отводя взгляд.

— Скоро тебе не придётся об этом беспокоиться. Дейрдре снимет метку. И ты вернёшься к своей спокойной жизни.

Долгая, тяжёлая пауза.

Когда я подняла взгляд, Рован смотрел на меня, и в его глазах было столько боли, что перехватило дыхание.

— Да, — произнёс он наконец, и голос стал глухим. — Вернусь.

Он развернулся и пошёл дальше.

А я осталась стоять, чувствуя, как внутри что-то разламывается окончательно.

Почему мне так больно?

Я хотела этого. Хотела свободы, хотела снять метку, хотела вернуться к нормальной жизни.

Так почему же сейчас, когда всё это так близко, внутри была только пустота?

Я заставила себя двинуться следом.

Один шаг. Ещё один.

Земля под ногами была неровной — камни, корни, острые сучья. Боль в ступнях нарастала с каждым шагом, но я игнорировала её, заставляя себя идти дальше.

Рован не оборачивался. Не проверял, иду ли я следом.

Знал, что иду.

Всегда знал.

Мир начал плыть перед глазами — от усталости, от голода, от всего разом. Силы таяли, тело отказывалось слушаться.

Я споткнулась — нога зацепилась за корень, и я едва удержалась, схватившись за ближайшее дерево.

Рован остановился.

— Мейв...

— Всё нормально, — перебила я, выпрямляясь. — Просто не смотрела, куда иду.

Он не ответил. Просто стоял, напряжённый, как тетива лука.

Я оттолкнулась от дерева, сделала шаг вперёд и снова споткнулась.

На этот раз сил удержаться не было.

Рован молниеносно обернулся и успел меня подхватить, руки обвили меня за талию, не давая упасть.

Горячие. Твёрдые. Голая кожа на тонкой ткани туники.

— Хватит. Ты еле стоишь.

— Дойду, — упрямо выдавила я, пытаясь высвободиться. — Отпусти.

Рован не отпустил. Просто смотрел на меня — долго, и глаза читали плохо скрываемое раздрожение.

— Твои ступни в крови, Мейв. Ты истощена. Измучена. И упряма до идиотизма.

— Я дойду, — повторила я, но голос дрогнул.

— Нет.

И просто наклонился и подхватил меня на руки — легко, словно я ничего не весила.

— Рован! — Я попыталась вырваться, но руки не слушались. — Отпусти! Я могу идти сама!

— Нет, не можешь. Замолчи и не дёргайся.

Я открыла рот, чтобы возразить...

— Иначе я тебя поцелую, — перебил он тихо, опасно тихо, и янтарь полыхнул тёмным огнём. — И в этот раз это приведёт нас в горизонтальное положение. Прямо здесь, посреди леса.

Воздух застрял в лёгких.

— Ты знаешь, что если я не захочу, магия лианан ши даст тебе отпор.

Рован усмехнулся — тёмно, хищно, и наклонился ближе, губы почти касались моего уха.

— О, я думаю, ты больше не посмеешь меня отвергнуть. Я чувствую твой голод, Мейв. Чувствую, как он разрывает тебя изнутри. Как ты хочешь меня. Как твоё тело требует меня.

Между бёдер вспыхнул жар — предательский, острый, нестерпимый.

Я задохнулась.

— Но не сейчас, — продолжал он, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я помогу тебе утолить голод. Обещаю. Но только когда ты будешь дома. Отдохнувшей. Когда твои раны будут обработаны, а тело перестанет дрожать от истощения.

Он склонился, зарылся носом в мои волосы у виска и вдохнул — медленно, глубоко, и выдох обжёг кожу за ухом.

— А потом я дам тебе всё, что ты хочешь. Всё, чего жаждешь. Пока ты не забудешь своё имя. Пока не останется ничего, кроме меня и тебя. Только ещё не решил — это будет до того, как мы снимем метку, или после. В любом случае, это будет.

Слова ударили, как удар в солнечное сплетение. Я не могла дышать. Не могла думать. Могла только смотреть и чувствовать, как всё внутри плавится.

— Так что замолчи и дай мне донести тебя до дома. Потерпи ещё немного.

Он двинулся вперёд, и я осталась в его руках — безмолвная, потрясённая, с сердцем, что билось так быстро, словно пыталось вырваться из груди.

А внутри выл голод, требуя, желая.

И я знала — он чувствовал это. Каждую секунду.

***

Мы шли сквозь лес.

Я лежала, прижавшись щекой к его груди, слушая ровное биение его сердца, и впервые за всё это время просто... отдыхала.

Не думала. Не боролась. Не сопротивлялась.

Позволила себе быть здесь. В его руках. В тепле. В безопасности.

Лес шелестел вокруг, птицы пели, где-то вдалеке гудели машины на трассе. Обычные, земные звуки, которые я не слышала так долго, что они казались почти нереальными.

Я закрыла глаза, вдыхая запах осеннего леса — влажную землю, мох, опавшие листья. И его запах — корицу и дым, что смешивались с остальным, создавая нечто успокаивающее, почти родное.

Рован не говорил. Просто нёс меня, шаг за шагом, и я чувствовала, как его руки держат крепко, но бережно, словно боялись причинить боль.

Сколько мы шли — не знаю. Время потеряло смысл. Но потом я это увидела.

Дорожка.

Узкая, заросшая по краям папоротником, но знакомая. Та самая тропа, по которой я бегала в детстве, собирая ягоды и травы с Дейрдре.

Я встрепенулась, выпрямляясь, и сердце забилось быстрее.

— Рован... мы почти пришли.

Он кивнул, не сбавляя шага.

Мы вышли на поляну, и я увидела дом.

Особняк тётки Дейрдре вырос из тумана, как мираж — каменный, массивный, с башнями и узкими окнами, затянутыми плющом. Семнадцатый век, нормандская архитектура с кельтскими элементами — редкое сочетание, которое делало здание одновременно величественным и древним, словно оно выросло из самой земли вместе с лесом.

Вокруг лес — такой густой, что стволы деревьев сливались в сплошную стену. Воздух пах мхом, сыростью и чем-то древним.

Я замерла, глядя на дом, и грудь сжалась — болезненно, ностальгически.

Дом. Я дома.

На крыльце, между резными каменными колоннами, на верёвках сушились простыни — белые и чистые, колыхающиеся на ветру.

Я посмотрела на Рована — всё ещё обнажённого, совершенно невозмутимого, с этой звериной грацией, что делала его частью дикой природы, но совершенно неуместной здесь, у порога цивилизации.

Нечто между смехом и всхлипом вырвалось из груди.

— Опусти меня.

Рован нахмурился.

— Мейв, твои ноги...

— Опусти. Пожалуйста.

Он вздохнул, но послушался, осторожно поставив меня на землю.

Ноги подкосились, но я удержалась, схватившись за его плечо, а потом поковыляла к верёвкам с бельём.

— Что ты делаешь?

Я сдернула одну из простыней — большую, белоснежную, — и протянула ему.